Александр ТАРЯНИК: «ТЕ ЗОВУТ НА ПОМОЩЬ КАЗАКОВ, ЭТИ ПРИЗЫВАЮТ АСКЕРОВ»
- Подробности
- Категория: Таряник Александр Николаевич — досье
- Опубликовано 22.06.2019 19:17
- Автор: Super User
- Просмотров: 249
(Газета «Крымское время» от 3 апреля 2008 года)
Нынешнего главу Бахчисарайского райсовета с этим регионом связывает много лет жизни и работы. В конце семидесятых — начале восьмидесятых годов прошлого века Александр Иванович Таряник был главным инженером совхоза им. Коминтерна, потом — директором Бахчисарайского эфиромасличного совхоза-завода, в 1988—1989 — председателем райисполкома. Однако большинство крымчан узнали и запомнили Таряника как министра курортов и туризма автономии — этот пост он занимал целых восемь лет, благополучно пережив несколько составов правительства Крыма. Поэтому неудивительно, что наш сегодняшний разговор с Александром Ивановичем начался именно с этой темы: о перспективах развития курортно-туристической отрасли в Бахчисарайском районе.
Я видел, как шесть миллиардеров делили Крым
— Основная задача, как и каждый год, — это улучшение качества предоставляемых услуг, — рассказал Таряник. — А проблем здесь достаточно. У нас в районе практически нет пляжа. В Песчаном, в Береговом люди останавливаются в частном секторе, но попасть на море им тяжело, потому что нет специально отведенного пляжа. Несколько лет назад по этому поводу даже были народные волнения. Сейчас мы готовим проект землеотвода и, согласно закону о землеустройстве, забираем полтора гектара у частной структуры под районный и сельский пляжи. Кроме моря, туристов привлекают в Бахчисарайский район и другие объекты: у нас семь пещерных городов и более двухсот природных, исторических, культурных достопримечательностей — больше нет ни в одном регионе Крыма.
— И насколько доступны они будут в этом году? Опять какие-нибудь частные структуры под видом «охраны и обслуживания», будут продавать билеты на «вход в пролом»?
— Вы правильно говорите: частные структуры берут... Государство, скажем прямо, не очень заинтересовано в обустройстве таких мест, у него на все это нет денег. А вот одна частная структура дала нашему району 450 тысяч долларов...
— И что хочет взамен?
— Ничего! Представляете, в наше время люди абсолютно ничего не хотят взамен, только просят за эти деньги сделать концепцию развития туризма в Бахчисарайском районе! У нас же пока даже карты района нет, мы не знаем, где какие магистрали идут, где какие деревья растут. А туристы идут — не остановишь. За прошлый год район посетило 650 тысяч человек. И это, естественно, подталкивает нас к тому, чтобы заниматься туризмом. Туризм должен быть одним из приоритетов района, так что тот опыт, который я получил за восемь лет работы в министерстве, мне очень пригодился на новой должности. Сейчас будем строить центр туристической информации на въезде в город, в перспективе создание Диноленда.
— О, о нем давно говорят! Парк развлечений, этакий местный Диснейленд! И на каком этапе реализации эти грандиозные планы?
— Мы замахнулись очень широко. Туристический объект стоимостью 150 миллионов долларов. На территории бывшего Советского Союза такого нет. Три года занимались землеотведением, выделили 50 гектаров в черте города. Фирма, которая занимается привлечением инвестиций, заплатила 150 тысяч долларов китайцам за разработку эскизного проекта. А теперь нам говорят: может, аукцион надо провести? Три года работали, а теперь — аукцион? Землю мы выделили согласно закону того времени, а закон, как известно, обратной силы не имеет. И куда в таком случае ушли потраченные тысячи долларов? А это, говорят нам теперь, риск заказчика! И как вы думаете, что скажет нам западный инвестор на такие риски?
— Ничего доброго. Скажите, Александр Иванович, а как вы оцениваете сегодня, глядя немного со стороны, ситуацию в курортно-туристической отрасли в целом по Крыму?
— Я слишком хорошо знаю эту работу, чтобы критиковать или хвалить министра. Я знаю одно: не в министре дело. И не в председателе Верховного Совета или Совета министров. Дело в том инвестиционном климате, который существует в стране. История с Динолендом и «риском заказчика» очень показательна: да кто же в этой стране будет так рисковать? Кстати, как-то, в бытность Матвиенко премьером, пригласил он меня на совещание, где присутствовало шесть миллиардеров. Я впервые в жизни видел сразу шесть миллиардеров! Они при мне делили Крым: ты бери Алушту и вкладывай деньги, ты — Ялту… Поделили, создали фонд, и тут Матвиенко спрашивает меня: «Ну что ты нам скажешь об этом?» А я говорю: «Надо, чтобы они уехали, и все». Потому что нет чертежа всего Крыма. Мы не знаем, где должны быть санатории, где пятизвездочные отели, где дороги. И дело тут не в Тимошенко, не в Ющенко, не в Матвиенко и не в Тарянике — это все нюансы. Но если мы не имеем чертежа и не подготовили фундамент, как можно строить здание? Сейчас мы в районе будем готовить концепцию развития, но в Крыму-то ее нет. Поэтому, хоть министерство работает и старается, реального сдвига нет. Да, каждый год к нам едет все больше отдыхающих, это наша единственная козырная карта. Дальше-то что? Отдыхающие как приехали, так и уехали, а что появилось нового? Где пятизвездочные отели, развлечения, инфраструктура? Дорог как не было, так и нет, канализации как не было, так и нет, воды как не было, так и нет, мусор как был, так и есть, землю на побережье успешно раздали, создав себе теперь новую проблему. Каждый новый президент, премьер, министр, приходя на должность, рассказывает, как здорово он будет работать. За восемь лет работы министром я пережил семь составов правительства. Каждое правительство хвасталось: наконец-то пришла команда единомышленников! Здорово! Потом говорят: наконец-то пришла команда профессионалов! Еще лучше! И все снова начинали бороться с ветряными мельницами! Раз мы не можем себе написать правила общежития, ничего хорошего из этого не получится. Можно пытаться здесь, в Крыму, что-то предпринимать, но этого будет очень мало при отсутствии государственной стратегии по отношению к отрасли.
Мне все равно, какой памятник стоит перед райсоветом
— Давайте теперь поговорим о земельной проблеме, которая в Бахчисарайском районе не раз становилась поводом для серьезных противостояний, порой с кровопролитием. Какова сегодня, в частности, ситуация вокруг Свято-Успенского монастыря?
— По Успенскому монастырю я сейчас занял позицию абсолютного невмешательства, хотя и полностью владею ситуацией. Вы можете представить себе человека, у которого есть два паспорта: с одной фотографией, с одной фамилией, но с разным местом проживания? Это сегодня Успенский монастырь. Все прячут голову в песок и не хотят понять суть дела. У монастыря есть два никем не отмененных нотариально заверенных акта на право пользования землей, в которых указаны разные участки. Такого не должно быть: или одно, или другое. Века стояли Успенский монастырь и мусульманское медресе рядом. И вели к ним разные дороги. После революции повыгоняли и монахов, и мусульманских служителей, все объединили и назвали Историко-культурным музеем. А из двух дорог оставили одну, вторую разломали. Теперь монастырь говорит: «Это моя территория», огораживает ее и строит православные ворота. А мусульмане воспринимают это как унижение. И никто не хочет решать проблему.
— Так ворота строят или нет?
— Православные пытаются строить, мусульмане пытаются не давать им это делать. Те зовут на помощь казаков, эти призывают аскеров. Люди готовы вонзить ножи друг в друга из-за тридцати метров дороги, и никому в стране нет до этого дела. Я возил туда всех: и премьера, и председателя Верховного Совета, и министров из Киева. Все походят-походят и назад уезжают. Успенский монастырь прав, это его территория, но что делать мусульманам, если другой дороги нет? А мне на сессии говорят: ах, этот Таряник, на нем креста нет…
— Удается ли вам находить общий язык и со славянскими депутатами, и с меджлисовцами?
— Мне как-то на сессии сказали: «Вы не защищаете свои православные святыни так, как Умеров защищает свои мусульманские». Серьезное обвинение. Я отвечаю на него так: я не защищаю и не буду защищать свои православные святыни до тех пор, пока я председатель районного совета. Я буду защищать все святыни, которые есть на территории района: караимские, иудейские, мусульманские, православные. Меня потому и избрали на этот пост все 50 депутатов райсовета, в том числе и мусульмане, что поверили, что я буду отстаивать справедливость. Так вот когда я не буду председателем районного совета, я буду защищать свои православные святыни. И, кстати, с Ильми Умеровым мы довольно легко находим общий язык, хотя и споры бывают, конечно.
— А на Центральном рынке Бахчисарая, за который позапрошлым летом разгорелась целая война, что сейчас происходит? Освободить-то его освободили, а историко-культурный комплекс строить собираются?
— Ситуация с рынком очень простая: мы не хотим поверить, что мы, славяне, виноваты. Был рынок в Бахчисарае, на котором торговали и мусульмане, и славяне, и евреи, и никому не приходило в голову его делить. Оказалось, что это место — Азизлер, для татар святое, и Бахчисарай начинался отсюда. Крымскотатарской общественности власть пообещала за два года построить новый рынок, а это место от торговли освободить. Рынок построили, но его владельцы набрали новых торговцев, а эти, со старого рынка, никуда не ушли. Так скажите мне, кто в этом виноват? В результате, после скандала, мы построили в центре четвертый рынок, прямо на площади Ленина, из моего окна виден. А что вы предлагаете? Чтобы продолжалась война и лилась кровь? Да мне все равно, какой памятник стоит перед райсоветом, как площадь называется, лишь бы люди мирно жили! В этом и есть трудность руководства: ты славянин, а вынужден признать, что не прав. Да, я знаю, прочитают, скажут: он же татарами купленный, но факты, которые я привожу, еще никто не опроверг.
— И все-таки, что сейчас происходит на месте рынка?
— Там работают археологи. Многие говорили: мол, татары завтра придут и построят тут чебуречную. А они не строят, представляете? Нельзя, я уверен, подходить к народу с явным недоверием и предубеждением — иначе в ответ мы получим то же самое.
Да мы молока не видали пока
— Александр Иванович, вопрос из другой, как говорится, оперы: про сельское хозяйство. В Совмине часто ругают ваш район за нежелание возделывать землю и заниматься животноводством. В чем тут дело?
— Проблема в том, что стереотипы прошлых лет срабатывают и сегодня. Говорят: держи корову, и все. Простите меня, но корова — это та, которая дает 8 тысяч литров молока в год. А у нас еще при Союзе корова больше трех тысяч литров дать не могла. Сегодня мелиоративные системы пришли в негодность, поливные системы стоят дороже трактора, мы лишились большого количества поливных земель. Мы не можем заготавливать необходимые для крупного рогатого скота корма, а значит, мы не можем держать эту корову.
— То есть молочное производство не эффективно?
— Конечно. Колхозов и совхозов сейчас нет, а кем ты будешь командовать — человеком, у которого 5—10 гектаров земли? Его дело, что там выращивать. Во Франции все молоко производят на севере, в Нормандии, где идут дожди и растет кукуруза, и везут его на юг, а весь виноград, все фрукты производят на юге и везут на север. Зачем же нас через колено ломать, лучше добавьте нам площадей под виноград, под сады! Если вы заметили, при въезде в Бахчисарай стоит чаша на трех опорах. Это символ того, что мощь, сила и благополучие района питаются долинами трех рек: Альмы, Качи и Бельбека. Это самые плодородные земли, на них растут виноградники и сады. Все остальное (а это примерно 85 тысяч гектаров из 150 тысяч) — лес, скалы, неудобья. Как можно в этих условиях кричать: «Молоко любой ценой!»? Неужели не хватает элементарного здравого смысла? Ну никому же не приходит в голову сажать здесь бананы! Потому что банан здесь не растет! Рассказывают, когда-то, когда Хрущев выращивал кукурузу даже в Мурманске, приехал он в Биробиджан и говорит: «Ну что, товарищи евреи? Кукурузу выращиваете?» — «Нет, — отвечают, — не только не выращиваем, но даже не выговариваем».
— Зато, помнится, вы собирались перерабатывать в Бахчисарайском районе мусор?
— Да, у нас очень живо обсуждается вопрос о строительстве мусороперерабатывающего завода в Бахчисарае, но население возмущается. Они не хотят, чтобы этот завод располагался вблизи их домов, боятся за экологию, пишут коллективные жалобы. Что же делать? Такой завод у нас строится первый на Украине, он не мусоросжигательный, а мусороперерабатывающий. После сортировки стекло отсюда будут отправлять в Керчь, жесть — в Луганск, пакеты еще куда-то, а из того, что остается, будет изготавливаться строительный материал. Но люди в это не верят, поэтому мы решили выделить деньги из районного и городского бюджетов и отправить делегацию — тех, кто больше всех возмущается, эколога, журналиста, всего человек шесть-семь — в Германию и Австрию, туда, где есть аналогичные заводы. Пусть своими глазами увидят, как это работает, опросят население, а потом расскажут людям, как оно есть на самом деле.
Валентина КРАСНОПОЛЬСКАЯ