Альберт ЖУМЫКИН: 10 ЛЕТ – ЭТО ПОВОД ДЛЯ РАЗДУМИЙ
- Подробности
- Категория: Жумыкин Альберт Петрович — досье
- Опубликовано 24.02.2018 14:51
- Автор: Super User
- Просмотров: 320
(Газета «Крымское время» от 18, 30 октября 2001 года)
Между двумя датами 1991 года — 19 августа (начало «форосского сидения» генсека КПСС Михаила Горбачева) и 8 декабря (день подписания Беловежских соглашений Ельциным, Кравчуком и Шушкевичем) — лежит пропасть. В этот промежуток время двигалось с космической скоростью и вместило в себя и «парад суверенитетов» бывших советских республик, и всеобщую эйфорию свободы от партийного недреманного ока, и даже референдум о независимости Украины и избрание ее первого президента.
Десять лет прошло с той поры. Вполне достаточно, чтобы остановиться, оглянуться, подвести некоторые итоги. У каждого они разные, эти итоги. У страны — свой счет, у отдельно взятого конкретного человека — свой.
Альберт Петрович Жумыкин состоялся на этой земле — и как гражданин (недаром его симферопольцы назвали почетным горожанином), и как семьянин (трое детей и столько же внуков), и как политик (трудно подсчитать, депутатом скольких советов он был за свою долгую жизнь), и как производственник (не одно предприятие «вытащил» он на своих плечах, и «Втормет», где он сегодня возглавляет совет акционеров, во многом благодаря его стараниям остался на плаву в самое сложное последнее десятилетие). Поэтому вас не удивит, что этот разговор о тех годах, что мы прожили по-новому, состоялся именно с ним.
Когда редакция предложила ему поразмышлять на эту тему, Альберт Петрович откликнулся очень живо: чувствуется, что человек об этом долго думал. И в подтверждение рассказал такую историю. В августе отдыхал он в Коктебеле — благословенном крымском уголке. Красота кругом — крымчанам описывать не надо. Альберт Петрович широкими мазками рисует эту картину: горы, тишина, вековые камни, лунная дорожка... А тут ему как бывшему народному депутату Украины приносят телеграмму-приглашение посетить Киев на праздник 10-летия страны.
Для него этот крохотный эпизод стал толчком к тяжелым раздумьям. Увы, они не слишком оптимистичны. Но, может, тем и ценны — в них сплав его жизненного опыта, мудрости, желания не подчиниться воле судьбы, а оседлать ее, выстоять в борьбе с трудностями, коими так богата жизнь человека...
— Альберт Петрович, как по-вашему: то, что произошло в 1991 году, это закономерность, неизбежность или все-таки игры зарождавшейся «мафии»? Кто должен нести за происшедшее историческую ответственность — конкретные люди, поколение, партия, бывшая тогда в единственном числе?
— Вобще-то я никогда не сваливаю вину за происшедшее со мною на кого-то. Стараюсь порыться в себе, отыскать момент, где я не сумел предусмотреть ситуацию, разгадать ход процессов. Думаю, беда, случившаяся в нашем большом государстве, есть результат сбоя отдельных звеньев, которые и составляют наше государство. В какой-то момент ошибки, пробуксовки в этих отдельных звеньях стали всеобщими и неостановимыми. И если до этого система могла себя как-то подлечивать, то в 1991 году это, видимо, стало просто невозможным. Процесс пошел лавинообразно.
А люди, которые непосредственно участвовали в развале страны, сделали то, что уже фактически сложилось, они лишь закрепили ситуацию.
— Значит, никто не виноват — виновата система?
— ... У русских говорят: долго запрягает, да быстро едет. Мы народ добрый, живем единой семейной ячейкой. К нашей традиционной патриархальности добавилась еще система, которая за прошедшие десятилетия отбила у нас желание и умение быть политически организованными. Зачем нам было следить за политикой — это за нас делали начальники. Мы слишком доверились вышестоящим «товарищам».
Но ведь доверяй, да проверяй! Увы, мы забыли эту простую истину. А нас ведь уже хорошенько история в свое время наказала, но мы ее плохо изучали. Все годы, что существует Русь, ее хотели растерзать: где еще найдешь такие земли, богатые недрами, лесами, зверьем, пушниной, и народ — работящий, умный, духовно богатый. И со стороны добыча всегда казалась легкой. Но если завоеватели, получая раз за разом отпор от наших предков, учились на своих ошибках, то мы себе труда поучиться не дали. Так и жили одним днем.
— То есть вы хотите сказать, что август 91-го года был порождением не только 74 лет советской власти, но еще и романовской истории, и истории времен царя Гороха?
— А вы сами вспомните. Хотя бы с XIX века. 1812 год — Наполеон полез на нас? Полез! В середине того же века — англичане, французы, турки? Полезли! 1856 год — Севастопольская страда...
— Ну и что? В 91-м на нас никто не нападал...
— Мы сами прогнили. Ведь что получилось? 1914 год — страна В расцвете. Но — Первая мировая, из народа все соки тянут. Сбросили царя — но власть взяли не те, кто за народ боролся, а те, кто хотел сам богатой страной управлять. И вот на этом развале, хаосе необыкновенно возросла роль большевиков.
Это сегодня некоторые не устают повторять, что власть валялась на дороге и большевикам только и осталось, что наклониться и поднять ее. Нет! За ними народ пошел, как не пошел за временщиками. Партия Ленина обещала дать землю и фабрики тем, кто на них работал. И, самое главное, власть — народу. И дала. Ценность коммунистических лидеров в чём была? Да они же фигу показали Западу, которую до них никто не рискнул скрутить! Ленин пошел даже на этот поганый Брестский мир во имя того, чтобы начать строить, созидать и наращивать мускулы. И страна была создана!
Ведь легко говорить о дореволюционном богатстве страны — но в 13-м, самом благополучном году, в Российской империи паровозы практически не строили, самолеты, танки не делали. Был научный потенциал — но реального претворения научных достижений в жизнь, увы, практически не было. Вспомните: радио наш Попов изобрел, но мы не смогли его даже запатентовать! Это сделал итальянец. И таких примеров — тьма...
Но коммунисты смогли понять, что народ надо вооружить благими лозунгами, взять в руки, объединить. И смотрите: к 37-му году мы уже летали в Америку, имели мощную научную и индустриальную базу — и опять на нас навалились! финнов натолкнули на нас, японцев. И Германия пошла на нас, покорив всю Западную Европу... Все было. Но мы же победили. Победили на высокой своей духовности.
— Да, но после того, как Сталин уничтожил миллионы людей...
— Сейчас их тоже вырезают, расстреливают. Бандиты были и тогда. И тогда были люди, которые жили на прибавочной стоимости, и у которых отняли землю, квартиры. Половина из них сбежала за границу, увезла капитал и оттуда пыталась вернуть себе сладкие местечки. А рабочий класс, компартия с ними боролись.
— Альберт Петрович, у нового поколения свой взгляд на историю нашей страны прошлого века. И вряд ли молодежь с вами здесь безоговорочно согласится. Людям вашего поколения, наверное, было легче жить и побеждать, будучи уверенными в том, что все, что делает руководящая компартия, правильно. А для нынешних двадцатилетних лозунги, поднимавшие молодежь в тридцатых-сороковых годах, — чаще всего пустой звук. Им не понять, почему ребята умирали на фронтах Отечественной со словами «За Родину, за Сталина!». Им сегодня не объяснить, почему чувство искреннего патриотизма коммунисты сумели заменить клятвой верности одному человеку...
— Знаете, у нас в селе был окружной комитет партии, и здесь же жил первый секретарь — рядом с нами, в таком же доме, и вся семья его наравне с нами вкалывала на огородах. В своей книге «Мои аргументы» я рассказываю, как до 1954-55 годов, когда строилась, восстанавливалась после войны страна, были такие вот секретари. Нас всех грело чувство патриотизма, мы все были вместе — ив радости, и в горе. Воевали вместе, встречали похоронки вместе, вместе невест искали, вместе дома отстраивали.
Обуржуазивание, простите за такое слово, началось позже. Стали ездить за границу, стали присматриваться, как там живут. Но Европа-то из войны по сравнению с нами легко вышла! Мы потеряли полстраны, самой мощной и самой большой, куда там до Европы... Почти полторы тысячи только городов разрушенных, а сколько миллионов жизней!.. У нас же вся Украина, Белоруссия, Поволжье — все было под голую степь снесено. Народ на энтузиазме работал, по инерции верил коммунистическим вождям — а они к тому времени уже становились буржуями.
— Так и верил до самого 1991 года?..
— Так и верил! Мы по-прежнему, по инерции, верили ее коммунистическим лидерам.
— Но ведь были же в СССР умные люди!
— Были, но эти люди уходили в партию. Становились секретарями райкомов партии.
— Получается парадокс: с одной стороны, мы верили вождям, и вожди нас предали — но самые лучшие люди шли в вожди. Значит, вы ставите равенство между человеком умным и человеком хитрым?
— Здесь нет противоречия. Переродилась верхушка — та, что была из коммунистов-праведников, настоящих миссионеров. Поговорка о рыбе, гниющей с головы, просто нашла свое подтверждение.
— Что ж, тут мы с вами выходим на тему о движущей общество вперед идее. Но об этом. мы поговорим в следующий раз...
Мы продолжаем публикацию «мыслей вслух» известного в Крыму и далеко за его пределами Альберта Петровича Жумыкина — почетного гражданина столицы автономии, председателя совета акционеров «Втормета», не раз избиравшегося депутатом разных уровней советов.
Толчком к нашему разговору стал первый юбилей Украины как независимого государства. Прошлый раз мы говорили об ответственности за развал большой страны. Кто должен ответить за то, что распалась наша большая родина: поколение, партия, конкретные люди? И остановились мы на теме идеи, которая должна цементировать общество. Или не должна?
— В годы советской власти считалось, что в обществе есть одна идея, которая доминирует надо всем и позволяет стране быть сильной. Но вот случился август-91 — что сталось с этой идеей? Испарилась! Почему? Не так была сильна? Сегодня говорят об украинской национальной идее — нужна ли она нам? Если нужна, то не случится ли с ней то же, что с идеей построения коммунизма в отдельно взятой стране? Почему ее, эту национальную идею, за прошедшие десять лет так и не нашли?
— Есть Украина и есть народ Украины, люди разных национальностей. И — земля. Народ без своей земли народом не может называться. Я должен быть патриотом Украины, здесь наша земля, здесь наши корни, здесь могилы наших предков. И мы должны эту землю защищать.
Мне непонятно, почему украинское руководство говорит, что мы должны идти в Европу. Кто нас там ждет? Мы должны не в Европу идти, мы должны жить на своей земле и дружить с соседями. Нас там не ждут, никто нам ничего не отломит. И они нам не нужны: они, даже когда друг к другу в гости ходят и то еду с собой несут. У нас должна быть своя доктрина— народа Украины.
— А может, и не надо идею эту искать — живет же западное общество без нее, и ничего...
— Да, там нет всеобщей идеи. Как только немецкий сапог переступил границу в Лотарингии, так французы все и сдались.
— Зато во Франции не было миллионных жертв, как в Советском Союзе! Сытая Европа предпочла уступить победу над «гидрой фашизма» нашим дедам...
— Давайте не будем считать миллионы. Мы выиграли войну! И Победу у нас никто не отнимет. Но История, как женщина, зависит от того, в чьи руки она попадет...
— И все же: почему сошла идея, питавшая, как считалось, наше общество столько лет?
— Это — результат только предательства. Верхушка стала жировать. Знаю, например, как одному обкомовскому товарищу по утрам кефир из спеццеха возили, а он мордой крутил: не того вкуса, давай другой! И в обкоме он не стеснялся, командовал, как у себя в курятнике: того выгоню из партии, того должности лишу, квартиру не дам... Люди же это видели, не дураки, сопоставляли, анализировали...
— И в результате произошло очищение общества.
— Его очистить хотели сами коммунисты. Но это получилось спонтанно. Активными стали те, кто плохо жил. Они поднялись, они Оказались смелыми, они стали говорить правильные вещи и взбудоражили людей. А те, кто имел роскошные квартиры, дома отдыха и спецобслуживание, к защите «завоеваний» оказались не готовы. И все развалилось.
Вместе с тем они были хоть и зажравшиеся, но умные — многие перестроились и захватили власть. Но они сохранили старые методы, работать они не умели — в результате мы имеем то, что имеем: разваленные промышленность, сельское хозяйство, здравоохранение... Да куда ни кинь — всюду клин. А тут еще амбиции спокойно спать не дают. Эх, хорошо быть президентом! У нас даже Мешков захотел быть президентом...
Я всегда привожу пример с нашим телезаводом. Был завод, 13 тысяч человек. работало. А потом, когда стало все дозволено, разделили его на 50 маленьких заводиков, мол, для эффективности. Но каждый заводик стал думать не о конечном результате, а о себе. Все! Не стало телезавода, не стало телевизоров. Из тех заводиков, если не ошибаюсь, три-четыре осталось, а остальное — голые стены.
Так на Украине и в России к власти прорвались люди, которые и разорвали страну. Как правило, у них за плечами ничего не было. Мы все знаем, что в Крыму к власти пришли случайные люди: несостоявшиеся адвокат, хирург, пожарный... Эти люди никогда не созидали, но одно усвоили хорошо: с этого места можно чего-то урвать.
— А мы все стояли и смотрели, как они разваливают страну, грабят нас и удовлетворяют свои амбиции. Не пора ли говорить об ответственности поколения?
— Я считаю, что старики ответственны за то, что случилось.
— Каждый в отдельности?
— Вы понимаете, они дали возможность этим людям сделать то, что они сделали.
— Они вам возразят: мол, что я мог один?
— Ну, если так говорить, тогда сидите, голодайте, лазайте по помойным ямам и прочее! Если бы каждый думал не только о себе, но о себе как частице общества... Плохо обществу — плохо и тебе. А ведь надеялись: подумаешь, это меня не касается...
— Вот здесь я с вами согласна. За годы советской власти нас отучили быть ответственными, инициатива стала наказуемой. И народ предпочитал «не высовываться», раз и навсегда убедив себя в том, что от него ничего не зависит.
Как вы думаете, это, старшее, поколение осознала уже ответственность не только за свою, но и за жизнь идущих за ними? Поняли они, что на выборах — и парламентских, и президентских — нужно голосовать не за того, за кого попросят с палкой колбасы наперевес, а за тех, кому дорог народ и кто будет отвечать за доверие, которое ему оказал народ?
— В одной из своих передач из серии «Диалог с совестью» я говорил: старики, не купитесь на кашу 9 Мая и на подарки в День пожилого человека. Встряхнитесь — и на опыте десятилетия поймите, что мы идем не тем путем!
— В одной вашей передаче одна дамочка, помню, гордилась: я не хожу голосовать уже много лет — но в то же время сетовала на нищенскую пенсию и невозможную жизнь...
А сейчас мы снова будем голосовать по партийным спискам. И голосуют, не дав себе труда подумать, — конечно, за компартию: с нею вся молодость прошла. А то, что эта же самая партия привела страну к расколу и не покаялась перед своим народом, не думают.
— Что ж, если опять будем голосовать с закрытыми глазами, значит, все останется по-прежнему. Тогда не нойте и не просите...
— Хотя бы кто дал себе труд подумать: сегодня у нас долг перед Западом — шесть миллиардов долларов! И вот опять нам «на бедность» дали $500 миллионов. Ну почему Удовенко. Мороз или та же Тимошенко не возьмут 100 миллиардов под свою личную ответственность? Взяли бы и тогда каждую минуту голову ломали: как отдать, да с процентами. Так нет: берет это поколение, а отдавать другому. Разве можно так делать! Надо, чтобы взявшие и давшие согласие на этот кредит отчитались перед народом, а Леонид Данилович проверил бы эффективность использования этих денег! Лично я боюсь, что эти деньги пойдут на финансирование избирательных кампаний некоторых партий...
— Да, народ наш привык сидеть и ждать: что скажут, то и сделает. Вот, например, не вышел же никто, не считая Москвы, на площади 19 августа в 91-м. И позже не вышел...
— Многие тогда были просто ошарашены и не знали, в какую сторону идти.
— Может, это и есть как раз самая точная характеристика поколения людей, которые, скажем так, стали современниками 19 августа? А может, это все-таки было молчаливое согласие с крахом советской системы?
— Нет, это не было выступлением против советской власти. Скорее, одна часть людей была просто растеряна, а другая надеялась захватить то, что имели бывшие властители-коммунисты.
— Как вы думаете, все ли за эти 10 лет осознали, что у нас сейчас совершенно другая страна, другой строй?
— Наверное, осознали, но многие не смирились. Мое поколение в большинстве своем сегодня смотрит на жизнь через свою пустую тарелку, невозможность лечиться, отсутствие денег на одежду. Дальше его кругозор не простирается. Духовных и физических сил бороться у него нет. Потому старики и вспоминают былое, потому и идут голосовать за коммунистическую идею.
Увы, жизнь вспять не повернет. Сегодня даже бывшие работники парткомов уже адаптировались к новым условиям, они тоже не хотят уже ничего ломать.
— Представим, что 19 августа не было. И сейчас на дворе советская власть. Вы — председатель совета акционеров. Смогло ли бы ваше предприятие выжить в старых условиях?
— Мы и при советской власти тяжело и трудно работали. Нам удалось правильно себя перестроить, в новой жизни мы просто стали играть по правилам рынка. Но мы сохранили прекрасное качество: остались честными производителями, порядочными работниками международной системы рынка. Да, для нас тоже деньги и прибыль важны, но мы их не только проедали. Мы поддерживаем производство, оборудование.
К сожалению, мы не свободны от установленных государством правил игры. А сегодня условия на Украине таковы, что на нас потихоньку затягивается петля. Нет четко выработанной системы, экономической, если хотите, идеологии. В стране ничего не делается для того, чтобы промышленность развивалась. Условия для отечественных производителей безобразные. У нас коррумпированное государство, многие вопросы можно решить только с помощью взяток.
— Вы хотите сказать, что при советской власти этого не было?!
— Может, и было, но не в таком количестве...
— Одним из первых показателей гниющего государства является коррупция. Если не было, как вы говорите, коррупции, почему же оно прогнило до основания?
— Повторяю, верхушка управления прогнила. Была напрочь забыта система ротации кадров, а теория перестала поверяться жизнью. А мы верили им, нас приучили верить им.
— Мы были стадом баранов.
— Правильно...
В предыдущих публикациях мы говорили с Альбертом Петровичем Жумыкиным о том, что произошло с нами, со страной за последние десять лет и не только. Об ответственности конкретных личностей, поколений. Почему сегодня одни старики живут хорошо, а другие роются в помойках? Кто виноват в развале большой страны?
У почетного гражданина города Симферополя, председателя совета акционеров «Втормета», депутата разных уровней советов на все свой взгляд.
— Альберт Петрович, мы говорили об ответственности старшего поколения за происшедшее. А молодежь — как, по вашим наблюдениям, нашла себя в новых условиях? Вы же сталкиваетесь с нею в рамках самых прочных, производственных, отношений.
— Нет, не нашла. К сожалению, новое поколение в большинстве своем сегодня не хочет работать. Вот охранника можно сразу найти, а сварщика, токаря... И учиться никто не хочет. Самыми популярными стали профессии водителя, торговца, официантки...
— Но конкурсы в вузы растут из года в год!
— А на какие факультеты? Юридические, экономические, иностранных языков, менеджеров и компьютерщиков.
— Это специальности, которые требуют мозгов.
— Они идут туда потому, что им кажется, что они будут работать в белых перчатках. Но государство сильно производительными силами группы А, то есть индустриальной мощью. Поэтому неудивительно, что эти молодые люди, закончив вузы, не находят применения на рынке труда.
— Может, это и к лучшему, что рынок сам регулирует эти вопросы? Ведь советские вузы и техникумы никогда не готовили такого количества тех же торговцев. А жизнь заставила — люди мгновенно переквалифицировались из инженеров в продавцов, и, по-моему, редко кто из них сейчас, создайся такие условия, вернется к своей профессии.
— Я не думаю, что нужно все сводить к палкам колбасы, но очень не хочу, чтобы вернулись те времена... Поэтому, например, приветствую хоть малейшие потуги на реформы — например, в том же сельском хозяйстве.
— Но оно же у нас сейчас на грани краха! Нельзя этого делать! Мы 70 лет человека приучали к коллективизму — а сейчас разделили всю землю на паи. Но не все же хотят и могут быть фермерами! А как работать-то: техники нет, оросительные системы разорваны...
— Но в указе Президента, который дал старт реформе, вовсе и не говорилось о том, чтобы все шли только в фермеры. Разрешались все формы хозяйствования, в том числе и колхозы, и совхозы, и КСП, и все остальное. Но ведь наш народ быстренько разобрал себе эти паи и разбежался из коллективных хозяйств!
— Для этого ты — и Президент, и министр сельского хозяйства — должен изучать психологию. Я вот голову ломаю: кто им мешал взять одну область, собрать умных людей и провести экспериментальное реформирование сельского хозяйства. Посмотреть, что получится. А потом распространять.
— Они считали, наверное, Украина — страна маленькая.
— А я думаю, что они вообще ничего не считали.
— У нас с вами явно получается разговор оптимиста и пессимиста. Оптимист из нас двоих, конечно, я. Вот вы мне все-таки скажите: за эти годы уже даже крымчане смирились с тем, что они живут на Украине, а Украина — это отдельное государство, и от этого никуда не уйти. Но трудно свыкнуться с тем, что мы так трудно живем. А десять лет — это уже вполне достаточный срок для позитивных изменений. Давайте попробуем: если бы президентом были вы, то...
— Лично я просил товарища Кучму сделать одно: создать нормальный налоговый кодекс и условия для предпринимателя. И он должен был определить, что, какой конкретно строй мы хотим строить. Цель поставить. Определить пути ее достижения. Найти оптимальный вариант.
Но цели у нас нет, мы до сих пор не знаем, что мы строим, — естественно, нет и путей, и правил игры.
— Вы считаете, что налоговый кодекс — палочка-выручалочка?
— Это мощный инструмент. У нас часто меняются премьеры, и каждый бросает свою политическую «фишку». Вот Кинах, например, — за «социальную защищенность». Но это же демагогическая фраза, пустая. Он лучше бы так сказал: будем строить аграрное государство, чтобы подвести социальную базу для улучшения жизни.
— Мы говорим: плохо живем. А посмотришь — магазинов на улицах крохотного Симферополя немерено, и все еврошопы. Машин — дорогу не перейти. Может, это все же признак начала процветания?
— А где процветание промышленности? То государство перспективное и самостоятельное, которое имеет развитую промышленность. Труд должен быть производительным. Та же торговля никогда не была производительным трудом.
— Какие вы видите самые опасные, самые главные риски для Украины?
— Когда нет ни целей, ни правил игры — это рискованно. К тому же политическая система весьма неустойчива — это двойной риск.
— Сколько времени понадобится Украине для того, чтобы создать политически стабильное государство?
— В моем представлении — очень много. Мы ведь еще не начали ничего строить, топчемся на месте. Поэтому я все время говорю: люди, одумайтесь. Хоть в этот раз все придите на выборы и дайте оценку всем желающим ворваться во власть.
— А вы думаете, эта оценка будет той, которую вы ожидаете?
— Не знаешь человека — вообще не голосуй. А за программы не стоит голосовать, они все одинаковые.
— Поэт сказал: «Печально я гляжу на наше поколенье»...
— И я тоже. Я в жизни очень многое строил и всегда имел четкие правила игры. И каждый раз сверял их со временем: правильно ли иду, так ли, укладываюсь ли в сроки? Увы, обо всем поколении такого сказать не могу.
— О чем вы говорите с вашими друзьями, когда встречаетесь?
— О литературе, искусстве. Мои друзья — люди духовно богатые, эрудированные.
Кстати, зачем у нас затеяли реформу образования? Оно у нас было прекрасное и при советской власти. Смотрите, двадцатая часть населения земного шара дала миру 40% изобретений! И сегодня все компьютерщики, большинство великих ученых за границей — это наши люди. Какие реформы — нужно просто дать учителю достойную зарплату...
Мы во «Втормете», если читали мою книгу, ничего нового не придумывали. Просто во главу угла доставили человека, его нужды. В Гарварде я прошел курс психологии, после чего ужесточил дисциплину: хочешь работать — работай. Нет — уходи. У нас сегодня и доска почета есть, и борьба за качество идет, мы вручаем вымпелы, чествуем ветеранов. Мы не сделали ничего нового. Но люди совсем иначе, чем прежде, относятся к работе.
— Значит, дисциплина движет миром?
— Нет, все же главное — это семья. Ведь чем была всегда сильна Россия, славяне? Кланом своим, родом. Это и традиция, это и ответственность. Такого нет у немцев, у французов. Там живут так: ребёнок вы рос, его из семьи выставили — живи как знаешь. А мы друг друга ведем по жизни, помогаем. И тем самым учимся быть сопричастными горю родного человека. Если я научился любить родных, то я и к соседу буду точно так же относиться. Почему мы победили в войне? Да потому, что у нас из семьи-ячейки вырастала семья-улица, семья-город, семья-страна... Но весь вопрос в том, что в каждой ячейке всегда был вожак, мужчина. А у нас сегодня мужика нет.
— Увы...
— Гибнет государство, мужчине негде работать. Он поневоле становится слабым духом, корит себя за то, что не может семью обеспечить...
— Вот-вот, женщины давно говорят, что все беды у нас оттого, что во власти давно бессильный «сильный пол».
— Так надо пойти проголосовать за женщину!
— Вот это прекрасный оптимистический конец!..
Наталья ГАВРИЛЕВА