О ЖИЗНИ, О ЛЮБВИ И О ВОЙНЕ — НАСТОЯЩАЯ МУЖСКАЯ ИСТОРИЯ
- Подробности
- Категория: Шувалов Александр Александрович — досье
- Опубликовано 03.12.2022 17:30
- Автор: Super User
- Просмотров: 133
(Газета «Крымские известия» от 3 августа 2022 года)
Каждый из нас пишет свою книгу жизни: повєсть, роман... У кого что получается. Без сомнения, военные страницы даются особенно трудно. Десантник, ныне председатель Комитета ГС РК по образованию, науке, молодёжной политике и патриотическому воспитанию Александр ШУВАЛОВ, пройдя афганское пекло, не любит говорить о былой службе. Привёз оттуда не только воспоминания — был ранен, контужен, награждён медалью «За отвагу». И, наверное, спрашивая об этом специально, я бы ничего не услышала, учитывая его немногословность. Однако всё вышло само собой. Ветеран-афганец рассказывал доверительно и просто о своей молодости, друзьях — не о войне, а скорее о жизни, в которую она ворвалась, поделился настоящей мужской историей, многое определившей в его судьбе.
«НАС ТАК ВОСПИТЫВАЛИ»
— Буквально недавно от кого-то услышал: «Пацаны воюют, им тяжело». Но мы же — армейцы! Все тяготы и лишения нужно учиться преодолевать и к этому всегда быть готовыми. Мужчина должен защищать Родину, это — святое, — начал Александр Шувалов, предваряя мой первый вопрос о детстве и взрослении. — Наше поколение было так воспитано — на патриотических фильмах и книгах.
Сразу после моего рождения родители переехали в Крым. Жили здесь какое- то время. А когда мама заболела и ей захотелось на родину, вернулись назад в Самарскую область (по тем временам — Куйбышевскую). Мне было семь лет, когда она умерла. Сёстры ушли жить к бабушке. А мы с братом остались с отцом. Он был строг с нами, много работал: в животноводстве, на уборке зерновых. Сегодня, общаясь с общественной организацией «Отцы Крыма», хорошо понимаю, что это такое — воспитывать детей без матери. Сам испытал. Через год папа привёл женщину, и сразу в доме стало теплее, запахло домашней едой. Спустя какое-то время, переломив себя, я назвал её мамой.
Мечтал поступить в авиационный институт, но опоздал с документами. Пошёл учиться на автослесаря. Жили с ребятами в общежитии. Все деревенские — в комнате четверо. Был не слишком прилежен, но физику и химию любил. В нашей школе преподавали молодые учителя, им удалось нас заинтересовать. Занимался спортом, ходил на секцию по боксу, по окончании училища получил четвёртый разряд.
Что мною тогда двигало, не знаю. Наверное, юношеский максимализм — желание испытать и проявить себя. Мы все четверо написали заявления в военкомат — «хотим в Афганистан» (по итогу попал только я). Ещё в восьмом классе по телевизору увидел афганскую провинцию Бамиан, вырезанные в скале изображения Будды, там и оказался.
На призывном пункте поначалу отобрали тридцать человек в ВДВ. Приехали десантники в красивой форме — то, что нам хотелось. Потом ещё пятнадцать. Направили в учебное подразделение. Многие только в поезде поняли, что им светит, — сильно переживали, хотели вернуться. В Фергане нас переодели, побрили — все на одно лицо, даже не узнали друг друга. Меня зачислили в шестую роту 345-го полка. Три месяца подготовки. Думал, если спортом занимался, значит, к службе готов. Но нет — это была жесть! Каждое утро по 15 км с полным боекомплектом. Видели фильм «Девятая рота»? Вот именно так всё происходило. Дедовщина, муштра. Но я благодарен. Поставил задачу — надо идти дальше.
«НА ВОЙНЕ ВЗРОСЛЕЕШЬ БЫСТРО»
12 февраля 1985 года начался отсчёт моей службы в Афгане. Летели на смену убитым и раненым. Но когда подошли к вертолёту, который должен был нас забрать, увидели, что раненых нет, одни убитые. Выносили тела, покрытые простынями. Сразу как-то по-другому всё воспринял. Понял, не на прогулку приехали, реально идёт война. А на месте, где приземлились, обстрел шёл такой — ползком добирались. Ни оружия, ничего у нас ещё не было. Самое интересное, когда распределили по подразделениям, подошёл парень: «Есть Самарские?.. Пошли со мной!». Повёл в разведроту. Уже спустя много лет, в 2014 году, мы с ним случайно встретились. Он был председателем Самарской афганской организации — Володя Чуйко. Подружились, начали общаться и уже «за рюмкой чая», когда, рассказывая о себе, я вспомнил тот случай, — узнали друг друга. Конечно, радовались до слёз! Оказывается, и с парашютом вместе прыгали ещё до призыва. Годы нас изменили — у него тяжёлое ранение, с глазом проблема. Вот как бывает.
— Поначалу, когда видишь горы — испытываешь восторг. Такие они величественные. Потом проклинаешь всю эту красоту, — продолжил Александр Александрович. — Поднимаешься в полном обмундировании: бронежилеты, каски, рюкзак десантника, загруженный патронами, гранатами, — сердце выскакивает (а вроде как мы тренировались, бегали!). Ну ничего, потихоньку привыкали. В первую же ночь поставили на пост. Дежурили с дембелями. Они ввели в курс дела. И началось... Практически каждый день — как по лезвию ножа. Батальон находился в тылу противника. Вокруг окопы, боевая техника, а дальше территория «духов». Мы должны были задерживать караваны, совершать вылазки, зачищать бандформирования. В самой провинции находились афганские подразделения, чтобы поддерживать власть, но большей частью они прикрывали душманов. Временами диву давались тому, что там происходило.
Меня часто спрашивают: было ли страшно? Наверное, только дураки не боятся смерти. Ну чтоб аж трясло — нет. Смотрю сейчас на донецких — тоже спокойнее стали. Человек ко всему привыкает. А нас там постоянно обстреливали — летели и летели «подарки». Наверняка, могли снести за раз, если бы «духи» объединились. Но у них свои разборки были. В один из таких дней, когда накрыли миномётным огнём, получил контузию и ранение. Лечился в Баграме, в госпитале. Поначалу пребывал в полной прострации, не слышал, не видел. В течение месяца приходил в себя. На раскачку времени не давали. Слух и зрение в полной мере так и не восстановились. Теперь вот по жизни прислушиваюсь ко всем. А людям, наверное, кажется, что стараюсь быть ближе (смеётся).
«МЫ ВЫПОЛНЯЛИ ПРИКАЗ»
— Зачем мы были там, никогда особо не задумывался, — А. Шувалов делает паузу. — Приняли присягу, выполняли приказ. Стояла задача — сдерживать международный терроризм и защищать южные рубежи нашей Родины, и мы защищали. Конечно, такую службу не забыть. Ни одного спокойного дня — постоянно в треморе. Был момент, когда мой товарищ погиб у меня на глазах (осколок попал в висок) — некуда было спрятаться. Вертолёты наши сбивали, ребята в засаду попадали. Наверное, только благодаря Господу Богу, молитвам моей бабушки я остался жив. И родным, и своей подруге писал, что служу в Чехословакии, — не хотел расстраивать. Они только через год узнали. А как мы ждали писем! «Вертушек» мы ждали и месяц, и два. Не хлеба мы ждали. Мы ждали письма!» (эти строчки сложились уже после войны). По возвращении состоялся разговор с отцом. Он поблагодарил, сказал, что я исполнил двойной долг: и за него, и за себя.
Когда пришёл дембель — такой подъём ощутил! (В голосе А. Шувалова чувствовалось волнение). Но комбат сказал: «Сегодня не полетите!». В те дни душманы особенно усердствовали. Погибнуть по дороге домой — хуже нет. В последний месяц нас даже не посылали на боевые, хотя мы просились. Когда, наконец, пересекли границу на военно-транспортном самолёте, с облегчением выдохнули: «Всё!!!».
Если вернуть время назад, поступил бы так же. Война сделала меня мужчиной. На службе понял, что такое боевое братство — отвечаешь за себя и своих товарищей, прикрываешь их собой, делишься хлебом, водой. Долго привыкал к мирной жизни. Где-то хлопок — сразу реакция. Сложно было первое время. Сама жизнь изменилась после развала Советского Союза. Сегодня задумываюсь о судьбе ребят, которые возвращаются после военной спецоперации. Ни в коем случае нельзя их в самостоятельное плавание отпускать. Обязательно — реабилитация, трудоустройство, поддержка. Понимая свой долг перед Родиной, многие афганцы теперь уже поехали на Украину. Такой опыт — как говорится, не забудешь, не пропьёшь.
ЖИЗНЬ ПОСЛЕ АФГАНА
— После окончания службы хотел махнуть в Карелию. Предложили интересную работу по ремонту автомобилей. Уже и документы отправил. На недельку заехал в Крым к сестре и брату. И остался. Родиться и работать можно где угодно, но жить нужно обязательно в Крыму. Трудился слесарем на комбинате хлебопродуктов, потом пошёл на повышение. Занимался общественной деятельностью, был активным участником всех событий. Собрал вокруг себя тех, кто тоже прошёл службу в Афганистане и других горячих точках. Встретил свою любовь, женился. Мужчины обычно мечтают о сыновьях, но радуются дочкам. У меня их две — Оксана и Екатерина. Старшая работает гримёром на телевидении, младшая — косметолог. Они уже взрослые, самостоятельные. Часто собираемся вместе. Наш дом — как центр притяжения. Каждые выходные ждём гостей. Приезжают брат и сестра.
Времени свободного не так много. Но если выдаётся — езжу на рыбалку, на охоту, увлекаюсь грибами. Люблю побродить, пообщаться с охотниками, послушать, что они говорят. Как правило, многие не знают, чем я занимаюсь. Если возникают споры, стараюсь объяснить, что не всё сразу даётся, манна небесная с неба не сыплется. А ещё горжусь своим садом. В честь «Крымской весны» у себя на участке посадил пятьдесят деревьев. В 2014 году, когда мы были заняты важными событиями (я отвечал за нашу афганскую роту), мне привезли из Нижнегорска саженцы. Попросил: «Ребята, отпустите на два дня! Пропадут деревья». Зять приехал помочь, а у меня руки в кровь сбиты — столько перекопал. Высаживал по правилам, рулеткой вымерял. Счастлив, что всё растёт, плодоносит: гранат, хурма, черешня, груша, яблоня, инжир. Помидоры и огурцы тоже свои. Жду выходных, чтобы уделить внимание огороду, саду, пообщаться с семьёй.
«НЕ МОГУ ОСТАТЬСЯ В СТОРОНЕ»
Об афганской войне не написано ни в одном учебнике. Но, слава Богу, приходит понимание, об этом ни в коем случае нельзя забывать, — добавляет Александр Александрович. — Мы в долгу перед теми парнями, кто выполнял боевые задачи в Чехословакии, Венгрии, Югославии. «Крымская весна» во многом помогла всем нам прозреть. Поддерживаю тесную связь с общественной организацией ветеранов Афганистана, которой руководил до начала каденции депутата. Это моё детище. Плотно общаемся с ребятами, участвующими в спецоперации, поддерживаем их. Тогда мы служили на чужбине, а теперь воюем вроде как на своей земле. Там были иноверцы, а здесь — славяне. Одними молитвами молимся, но что произошло с сознанием людей? Наших ребят встретили свинцом вместо цветов и каравая. Мой кум (живёт под Харьковом) пишет мне: «Ты держал на руках мою дочку, когда крестил, а теперь этими же руками хочешь убить её?!». Это нормально? Есть грань, через которую переступать нельзя. Нацисты переступили. Сегодня война совсем другая. Можно запускать беспилотники и пулять ракеты друг в друга. Но так или иначе гибнут мирные люди. На днях у меня на приёме была женщина из Мариуполя. 13 марта она потеряла дочку и внучку. Градами обстреляли. Рыдала — не знал, как успокоить. Масштаб трагедии потрясает. Наши парни воюют за Отечество, за детей, за братьев, за прадедов, кто дошёл до Берлина и понадеялся, что мир изменится. У меня два деда пропали без вести. В этом году перед 9 Мая узнал, что один из них — Григорий Ермолаевич — сгорел в танке. Выясняю, где и при каких обстоятельствах. Пройдя такую службу, не могу остаться в стороне от того, что происходит. Переживаю за наших ребят.
— Афганцу есть что сказать парням, которые сейчас воюют? — спросила я.
— Берегите себя! — быстро ответил А. Шувалов. — Это самое важное. Они поймут, о чём речь. Нельзя допускать бездумных поступков. Война — это тяжёлая ежесекундная работа, ответственность за себя и своих товарищей. И хотя там нет правил, одни исключения, действовать надо осознанно — не рисковать понапрасну.
Беседовала Елена ЗОРИИА.