ИСПЫТАННЫЙ ВРЕМЕНЕМ
- Подробности
- Категория: Прадун Валентин Пантелеймонович — досье
- Опубликовано 04.05.2019 19:09
- Автор: Super User
- Просмотров: 229
Знакомьтесь: банкир из «Аваля»
(Газета «Крымское время» от 3 сентября 2002 года)
Банк «Аваль» в этом году празднует свое десятилетие. Для украинской экономики это немалый срок. Фактически банк ровесник государства. 7 сентября свой первый круглый юбилей отмечает крымская дирекция «Аваля». Мы подумали так: надежность банка определяется прежде всего, командой его сотрудников. Поэтому вместо того, чтобы расписывать достижения этого финансового учреждения, мы решили рассказать вам о человеке, который его возглавляет. Доверяешь человеку - значит, будешь доверять и его делу. Валентин ПРАДУН дирекцию в Крыму возглавляет с самого «первого колышка». Он не очень любит рассказывать о себе. Будем считать этот материал исключением.
— Социологи давно знают, что у старшеклассников профессия банкира пользуется весьма повышенным спросом. Валентин Пантелеевич, как стать банкиром?
— Никогда не мечтал об этом в школе. Но в шестом классе, я это хорошо запомнил, старший брат дал мне «Финансиста» Теодора Драйзера. Эта книга меня потрясла. И, видимо, что-то в сознании отложилось. Но главное — старший брат все время хотел, чтобы я стал финансистом, экономистом... Но тогда эта профессия была непопулярна. Все хотели быть летчиками, космонавтами, военными. Кстати, вначале я тоже поступил в военное училище, но потом бросил и по настоянию брата пошел в техникум, на бухучет. В те времена это было, скажем так, не совсем стандартное решение. Финансовые работники всем представлялись этакими старичками со сломанными дужками очков и в синих сатиновых нарукавниках. А тут здоровый молодой парень...
— Вы теперь разобрались, почему раньше, в Советском Союзе, эта профессия была столь непрестижной?
— Так она же не была востребована! Впрочем, как и профессия юриста. Страной правила команда, которая все делила сама, не сообразуясь с экономическими законами. Работала система, при которой не нужно было ломать голову, знай распределяй. И бухгалтер был обыкновенным счетоводом. Поэтому ничего удивительного в том, что из моего класса в 36 человек 20 стали офицерами. Это же 70-е годы!
— Почему брат был для вас таким авторитетом?
— Ну, не знаю... он меня старше на шесть лет. Старшая сестра и младший брат такого влияния на меня не оказали. А отец умер, когда мне не было еще и 14 лет.
— И как мама с вами справлялась?
— По-разному было... Но все мы получили высшее образование, нашли свое место в жизни.
... А потом я закончил техникум, и из родной Кировоградской области меня направили по распределению в Крым. Никогда до этого здесь не был. Мне дали возможность выбрать: Джанкой, Феодосия или Черноморское. Чисто по названию остановился на последнем. Приехал в совхоз «Красная поляна», а мне говорят: все места заняты. Что хочешь, то и делай! А ведь, помните, был закон — чуть ли не уголовное дело заводили, если по распределению не явишься. Морока!..
Тогда главбух, посмотрев на огромную красную гербовую печать в моих документах, говорит: пойдешь бухгалтером в столовую, А что делать, пошел!
— И какие подвиги вы там совершили?
— Да никакие. Просто для начала сделал отчет и нашел, что не хватает ста килограммов мяса. В столовой получали мясо по себестоимости, а продавали его налево по другой цене. Отдал отчет бухгалтеру...
— И?..
— Но он ведь тоже получал...
— И вы сами стали брать это мясо?
— Зачем оно мне? Я был холост, меня хорошо кормили, и вообще в мои обязанности входило пробу снимать! Когда уходил в армию, банкет был мощный — жалели, что ухожу...
В армии попал я в ракетные войска стратегического назначения. И на должность, которая к финансам не имеет никакого отношения, — в роту электрозаграждений и минирования. Знаете, что такое электрозаграждение? Это сетка под напряжением, чтобы враг не прополз. Убивает все живое — от зайца до человека.
— И?..
— Бывало, что и солдат убивало. Но это военная тайна. Там 50 ампер (для сравнения: в домашней розетке всего два). Эта сетка защищала ракету. Сетка, минное поле, колючая проволока, потом сигнализация, снова минное поле, колючая проволока, гранаты, автоматы, пулеметы... С нас брали подписку о неразглашении.
— Вряд ли это осталось военной тайной: и Украина распростилась с ракетами, да и Советского Союза уже нет.
— И десятилетний срок подписки закончился. А отбор в ракетные войска был колоссальный. Из двух битком набитых автобусов «ЛАЗ», на которых мы приехали, отобрали двоих вместо трех по плану. Проверка была, я вам скажу!..
— Что первое приходит на ум из той поры?
— Строжайшая дисциплина, порядок, шикарные бытовые условия: паркет, импортный кафель... И настрой на постоянную тревогу: вот-вот, сейчас, через минуту — ядерный удар. С этой мыслью я жил ровно два года: утром 11 ноября 1975 года я вышел за калитку дома и вечером 11 ноября 1977-го перешагнул его порог.
— Я так понимаю, эти качества характера, о которых мы говорим, пригодились и в работе в банке? В моем представлении финансист каждый день по минному полю ходит: деньги — штука серьезная...
— Начеку нужно было быть не то что каждый день — каждую минуту. У нас в армии как было: если солдат отсутствует в течение трех суток, командир дивизии докладывает лично министру обороны! Вот какой порядок был!
— Судя по тому, что банк процветает, он тоже держится на строгом порядке? Сколько нужно вашему сотруднику отсутствовать на работе, чтобы весь Крым был поднят на уши?
— Мы всегда знаем, кто где, что и как: ведь абы кого не берем. Люди изначально знают, что трудиться им придется не за страх, а за совесть. Я давно понял, что палочная дисциплина неэффективна. Не думаю, что моих коллег держит высокая зарплата — это просто преданные делу люди. Они выросли в нашем банке как профессионалы, они увлечены работой.
— Вернемся во времена армейской юности. Какое событие больше всего вам запомнилось?
— Да все было интересно.
Взрывы стартовых позиции, например, когда был подписан договор о сокращении вооружений с Америкой.
— Таких же, какой был сбит израильский самолет в прошлом году?
— То детская стрела по сравнению с нашими. Вы видели ракеты на Байконуре — такие у нас были, только спрятанные под землей в шахте. Это ж межконтинентальные, они запросто облетали вокруг Земли и должны были поражать такие города, как Вашингтон, Токио...
Экстремальные ситуации?.. Я был единственным из дивизии, кто имел право фотографировать. Снимал, когда взрывали площадки, поскольку наши не пустили американцев для контроля, а предоставили только снимки. И вот однажды, когда вывозили гептил, случилась авария. Гептил — страшная дрянь: попадет на почву — ничего там не растет, на кожу — прожигает насквозь, в легкие — они просто ломаются. Было страшно, но я снимал. И знаете, что меня особенно потрясло? Не знаю, можно ли об этом писать...
— Ну так тридцать лет почти прошло?
— Майор говорит: площадка, где стояла ракета, взорвана, иди сними! Захожу туда и вижу комнату, вернее, руины, за которыми явно угадывается какое-то служебное помещение. Для чего оно здесь? Майор поясняет: для расчета. Как для расчета?! А если срочный пуск — получается, эти люди обречены?! И тогда я понял, почему наши ракеты называли «Смерть врагу — конец расчету». Никто бы не успел этих людей убрать из той комнаты... Понимаете?
До того момента я был абсолютно уверен в том, что наше государство гуманное, оно ради людей сделает все возможное и невозможное. И меня долго мучила эта мысль: елки-палки, как же так?!
— И как вы теперь оцениваете ту ситуацию — нужна ли нам была такая гонка вооружений?
— Нас загнали в этот тупик. Или мы сами туда зашли... На «войну» уходили колоссальнейшие средства. В болото зарывали миллионы кубов бетона. Многотонные тягачи, ангары для ракет — это миллиарды рублей. А нам с гордостью твердили: мы можем десять и более раз земной шар разбомбить. Господи, зачем десять-то?! А надо ли вообще его разносить?
— 19 августа 1991 года, я знаю, застало вас в обкоме комсомола. Что было до этого?
— Да, в то время я был заведующим финансово-хозяйственным отделом. Сыграла роль моя профессия, тем более, к тому времени я закончил экономфак института. До обкома поработал и секретарем комитета комсомола первинки, и заворгом после армии «погулять»... Деваться некуда, пошел.
— Не пожалел?
— Мне всегда нравилась работа с людьми. Тем более, что карьера моя, если можно так сказать, все равно вывела на профессию. Финхозотдел в обкоме — как тогда шутили, то же министерство финансов.
— Чем вы больше всего тяготились на этой работе?
— Мне страшно не нравились люди, которые могли говорить без остановки, но при этом ничего не сказать. Не знает проблему, а мутит, мутит... Это как, пустозвонство называется?
— Было модно говорить: в перестройке выиграли партийные и комсомольские работники, сумевшие быстро сориентироваться в новой жизни. Ваша биография — тому пример, не так ли?
— Это были те структуры, которые практически единственные давали серьезную школу управления. Не будем говорить, хорошая она была или плохая, но она была. Сейчас подобного нет. Каждый выживает самостоятельно. Комсомол собирал нестандартных людей, и отбор был жесткий. Когда развалилась система, эти люди не растерялись: личные связи, опыт, знания с развалом страны ведь не исчезли.
— Вы знали фактически весь комсомольский актив: многие ли из них имеют нелады с законом, как считается?
— Когда работал в районе, я знал почти все три тысячи моих комсомольцев в лицо и даже многих по имени. На уровне Крыма запомнить всех было сложно, но тех, кто зарплату у нас получал (это около полутора тысяч), я знал. Честно, не знаю, кто из них имеет «нелады с законом», как вы говорите. Наверняка кто-то есть — люди ведь разные...
— Армия вам дала умение подчиняться дисциплине, хранить тайну, приучила к ответственности... А что дал комсомол?
— Отношение к людям, умение планировать, находить схемы движения денег, рачительно их тратить. Я научился их чувствовать если так можно сказать. Деньги ради денег — это не мое. Это очень важно.
— Странно, ведь рубль копейкой прирастает, а выходит, что вы не за каждой копеечкой нагибались?
— Это смотря какой копеечкой! У меня несколько иные ценности: не каждая копейка стоит того, чтобы за ней нагнулись, за некоторыми стоят очень неприятные последствия. Удовлетворение я всегда получаю от того, что удается кому-то помочь.
— Знаю, что это не красивые слова. А когда было легче помогать людям — тогда или сейчас?
— В советские времена многое решалось за счет личных связей, авторитета организации. Сейчас, может, и проще — есть материальные возможности. Честно говоря, последнее нравится больше. Меня, кстати, раньше учили: учись отказывать. Не могу! Не имей сто рублей... Я и сейчас уверен: не дай бог, что случится, все мне помогут.
(Газета «Крымское время» от 4 сентября 2002 года)
У банка «Аваль» этот год юбилейный: десять лет как он создан и успешно работает на Украине. 7 сентября столько же исполняется его крымской дирекции. Мы продолжаем беседовать с его директором Валентином Прадуном.
Рассудили так: если человек будет больше знать и доверять банкиру, значит, он будет доверять и банку. В первой публикации Валентин Пантелеевич рассказал, почему он выбрал профессию финансиста, как попал на работу в комсомол...
— Вам было жаль расставаться с партбилетом после августа 91-го?
— В партию я вступил в армии и воспринял это очень серьезно. Но в конце 80-х на нас обрушился вал ранее запрещенной литературы, я читал ее запоем. Неужели все, что нам рассказывали, правда? Волосы дыбом становились. Крушение жизненных устоев — это тяжело.
— Может, все же больше жалели загубленную карьеру?
— Нет, как раз она для меня в комсомоле была фактически закончена. В том году мне было 35, и даже из финхозотдела, где всегда «рулили» «старички», пора было уходить. Мне уже и работу хорошую предложили — полковничью должность в финуправлении вневедомственной охраны.
— А как же банк?
— Многое в жизни случайно. 19 июня 1992 года я защитил в Киеве кандидатскую диссертацию, пришел к своим друзьям. И они меня уговорили: лучше, мол, работы в мире нет.
— Хорошие у вас друзья были!
— И сейчас есть.
— В еще не совсем развалившемся СССР было пять банков — это сейчас на Украине почти две сотни. Но тогда открыть новый далеко не всем приходило в голову. Федору Шпигу, нынешнему президенту АППБ «Аваль» пришло. Почему?
— В развитых странах считается нормой один банк на две тысячи населения. Наш президент к тому времени немного поработал в другом банке. Почему, сказал он мне, другие могут, а мы нет? Убедил, в общем. Я спросил, что делать. Ответ был простой: ищи людей, помещение.
— Но для этого нужен первоначальный капитал. Где взял его «Аваль», если не секрет?
— Не секрет. Акционеры поверили нам. В Крым на развитие нам дали пять миллионов рублей, тогда это были неплохие деньги. 7 сентября 1992 года крымский филиал «Аваля» зарегистрировали в Нацбанке Украины. А уже 30-го я получил пять миллионов из Киева и пять оформил на депозит. И на шесть миллионов выдал кредит.
— Вы помните своего первого клиента?
— А как же! Он мне снился два месяца. Сейчас он, кстати, процветает. А тогда я просыпался в холодном поту с мыслью, что он меня обманет. Не обманул!
— Где вы нашли специалистов?
— Это отдельная тема... Надо было искать банкиров, но меня в эту сферу просто не пускали. Нашел, комсомольский опыт помог. Потому как понимал, что люди — это основа. А все остальные проблемы: помещение, мебель и прочее — для меня было делом простым, я на том собаку съел.
Работать было интересно. Это было нечто новое, и это новое нужно было освоить. Даже то, что пару раз классически обманывали, меня сегодня не очень огорчает. Причем один меня красиво обманул, до сих пор им восхищаюсь. А вот со вторым было страшно досадно: мой бывший коллега по комсомолу просто обвел меня вокруг пальца. Это было как удар в спину. Земля круглая...
— Прошло десять лет — сегодня вы бы кинулись в это дело так же сломя голову?
— Трудно сказать. Много чего наработано, да и условия для создания новых банков стали куда более жесткими. Слишком много уже вложено энергии и здоровья. Меня часто спрашивают, не хотел бы я свой банк основать. Это невозможно да и не нужно. Если бы я тогда один взялся, вряд ли был бы живой. А сегодня очень сильная конкуренция, банки объединяются...
Но это нормально. Ненормально, если в квартире сидят шесть человек и называют себя банком. Хотя, думаю, и маленький банк кому-то нужен, он обслуживает чьи-то интересы. Главное, не надо на них давить, если они работают в рамках закона. Крупными банками, конечно, проще управлять. Кстати, они более прозрачно работают. Мне, например, нет смысла придумывать какие-то незаконные схемы...
Меня частенько подзуживают: а ты, мол, прояви «творчество», заработай лишних «пять копеек». Но я этого не делаю. Армейская закалка: я люблю, чтобы все было четко и открыто. Банковская система дает возможность честно работать и честно зарабатывать.
— Была ли крымская дирекция на краю, скажем так, гибели?
— Мы не можем погибнуть в принципе, поскольку за нашими плечами стоит мощная финансовая структура. Хотя в 98-м были небольшие трудности – помните российский дефолт?
— Вы всегда довольны результатами работы своего банка?
— Практически всегда. У нас замечательная динамика — нет скачков, зигзагов, график роста идет вверх стабильно и четко. Причем по всем показателям. А трудностей не было таких, с которыми мы бы не справились. Даже с помещением — все про него почему-то спрашивают. Да, сначала у нас был один этаж, триста метров. Когда я брал его в аренду, мне говорили: зачем, ведь вас всего три человека!
— Да, я помню эти пустые гулкие комнаты...
— И за это же еще платить надо было! А по стенам вода текла...
— Теперь — красивое здание, шесть этажей... А был ли момент, который заставил по-мальчишески прыгать от радости?
— (надолго замолкает) Не знаю... Может, звание когда присвоили? (заслуженного экономиста Украины — Н. Г.). Или когда медаль Академии наук Франции получили... Но прыгать — в любом случае не прыгал.
— А зачем вам депутатство, вам мало банковской деятельности?
— Меня уже второй раз избирают депутатом ВС Крыма от Черноморского района. Четыре года назад собрались старые друзья из Черноморского района и сказали: помоги нам, мы тебя знаем и верим. До этого ко мне с подобным предложением приходили разные партии, но я не хочу быть зависимым — знаю, что такое партийная дисциплина. Но друзьям не отказал. А вот второй раз, в этом году, баллотировался уже по другой причине: было бы обидно, если бы не прошел — неужели я что-то делал не так? Да и осталось много чего еще несделанного.
Кстати, я очень рад, что в этот раз я получил хорошую поддержку именно военных. С большим удовольствием бываю в Новоозерном и каждый раз получаю огромный заряд положительной энергии.
— Не разочаровала депутатская работа?
— Нет. Но мне в ней не нравился тот раздор, который вы видели в прошлом созыве между ветвями власти. Сейчас мирно...
— Надолго ли — ваши прогнозы?
— Время покажет.
— По вашим личным ощущениям, каково сегодня состояние украинской экономики?
— (показывает рукой горизонтальную прямую) Движение вперед есть. И мы видим это на примере «Аваля». У нас растет количество клиентов...
— А рекламы вы немного даете...
— Клиенты сами нас находят. И думаю, что никогда от нас не уйдут. Заметно уменьшилось число умирающих фирм, если смотреть в пропорции. В этом году по сравнению с прошлым у нас, например, в 1, 5 раза увеличился кредитный портфель. А в прошлом по сравнению с предыдущим — в два! То есть за три года — в три раза. Мы очень активно кредитуем село, и селяне нас пока не подводят. Штрих: на прошлогодний праздник урожая мы пригласили сельских заемщиков, поздравили, вручили подарки. Они никак не могли понять: как так — раньше они за кредитом бегали, подарки подносили. А сегодня сам банк подарки дарит — за то, что честными оказались! Вот как времена меняются.
— Что в зарубежных банках есть такого, чего нет у вас?
— Я во многих странах учился: Америка, Австрия, Израиль... И каждый раз привозил оттуда новые мысли и наработки. Сегодня же «Аваль» практически не отличается от любого западного банка.
Может, это интуиция, но многое из названного мы внедряли у себя одними из первых на Украине и первыми в Крыму. Ту же электронную почту, заменяющую платежные поручения на бумаге. Был обмен денег — он нас тоже врасплох не застал. Или потребовалось перейти на международную систему бухгалтерского учета — наши клиенты этот переход практически не заметили. Хотя это колоссальная работа: пересчитать все, перекодировать. А некоторые банки задерживали платежи на 8—10 дней. Есть чем гордиться, правда?
— Кто у вас является «мозговым центром»?
— Стратегию вырабатывает, конечно, правление головного банка в Киеве, там только в аппарате больше тысячи человек работает. А тактику уже продумываем мы у себя сами, стратегию применяем к местным условиям. Но не все так гладко. Было поначалу, например, непонимание: зачем, мол, нам открывать филиалы во всех районах — ведь это большие затраты, хлопоты, инкассация, связь, столько людей новых... Но мы только в этом году уже открыли 15 отделений!
— А действительно, зачем?
— Что это за банк, если у меня нет сети? Это банчочек какой-то!
— ... замечательное словечко!
— Клиент должен себя комфортно чувствовать, и неважно, что он зашел в двери Черноморского филиала, Ялтинского или Новоозерненского. Он должен получить все услуги, которые предоставляет банк. И это очень выгодно корпоративным клиентам, таким как «Кока-кола», «Пепси-кола», «Орифлейм», «Цептер» и др., которые у нас обслуживаются. Им легко контролировать свои подразделения — и не надо кассы, бухгалтерии в привычном смысле.
— Но вы работаете и с физическими лицами, а это большие хлопоты, затраты. Оно вам надо?
— Весь мир работает с физлицами. Правда, нам это не очень выгодно: у населения пока самые дорогие ресурсы. Это ненормально.
— Что значит «дорогие ресурсы»?
— Нигде нет таких высоких процентов по вкладам населения, как на Украине. Поэтому и кредитные ставки высокие. Если мы покупаем их по 17 процентов, то дешевле кредит выдать не можем. А для производителя это много. У населения же колоссальное количество денег. И они лежат в стеклянной банке. Люди не верят...
Но в целом в «Аваль» граждане Украины принесли уже миллиарды. Кстати, государство доверило именно нам расплатиться по вкладам лопнувшего банка «Украина». И тендер мы выиграли в том числе и потому, что у нас есть разветвленная сеть филиалов.
Выплаты мы начали 5 июля — ив первые же три дня выдали 80 процентов положенного к выплате. И 60 процентов из пришедших оставили деньги на вкладах в нашем банке! Это уже доверие. Люди удивлялись тому, как мы их встречали с улыбкой, работали столько, сколько было нужно, и как бережно обращались с пожилыми.
А сегодня мы еще возвращаем долги вкладчикам банка «Славянский»...
— Вот прочитают наше интервью и скажут: мы верим этому человеку, поэтому мы верим его банку...
— Мне нет смысла обманывать...
— А если все двинут в «Аваль»? Сколько вы можете принять клиентов, не снижая уровень обслуживания?
— Сколько угодно, это не вопрос, есть масса средств, которые помогут это сделать без особого напряжения.
Мы радуемся, что с нами более активно стали сотрудничать пенсионеры, они несут нам свои пенсии, переводят их на пластиковые карточки. Недовольных еще не видел.
Все больше предприятий оформляют выдачу зарплаты на карточки. Только у нас уже получает зарплату почти 16 тысяч работающих. Это всем удобно: свои деньги вы можете получить в любое время в любом количестве с личного счета через любой из 7 наших банкоматов и 68 отделений по всему Крыму. Наши банкоматы для вас будут бесплатны – с других вы тоже можете получить деньги, но тут придется заплатить процент с получаемой суммы. Людям это удобно: на остаток вклада идут проценты. Удобно это и предприятию, поскольку не нужно привозить наличные, охранять их, инкассировать, сдавать неполученные в банк...
— В общем, перспективы у вас стабильные, как я поняла. Какую лично вы собираетесь отпраздновать годовщину в своем так скрупулезно собранном коллективе?
— Хотелось хотя бы двадцать пятую — ну не пятидесятую же?!
Наталья ГАВРИЛЕВА