ЮРИЙ МЕШКОВ: «БЫЛА ЦЕЛЬ ПРИВЕСТИ КРЫМ В РОССИЮ НЕ КАК БЕДНОГО РОДСТВЕННИКА…»
- Подробности
- Категория: Мешков Юрий Александрович — досье
- Опубликовано 15.11.2018 17:21
- Автор: Super User
- Просмотров: 265
(Газета «Крымский телеграф» от 27 марта 2015 года)
Процесс становления независимости республики, кульминацией которого стала Крымская весна, начался без малого 25 лет назад. И предпосылки воссоединения полуострова с Россией необходимо рассматривать в прямой связи с перипетиями, происходившими в 90-е годы прошлого века, — это первый крымский референдум, принятие собственной Конституции, борьба за сохранение Черноморского флота, выборы президента Крыма. Именно тогда был заложен фундамент нашей государственности, хотя Украина планомерно и порой агрессивно нивелировала все попытки Крыма стать независимым от неё и сделать выбор в пользу России. В этом номере мы продолжаем публиковать интервью с людьми, которые были непосредственными и важными участниками тех событий.
— Какова предыстория первого крымского референдума, который состоялся в январе 1991 года? Откуда вообще появилась идея провести референдум и зачем нужно было восстанавливать крымскую автономию?
— Первые разговоры о крымском референдуме начались в 1990 году, когда в Симферополе образовалось общественное объединение «Союз избирателей». Собирались активные, образованные люди, обсуждали вопросы, связанные с дальнейшей нашей судьбой, с борьбой за права, планировали, как реализовывать наши устремления.
С самого начала мы отметали Украину как главенствующее над нами управленческое звено. Хотя с Киевом не было ещё жёсткого противостояния, конфронтации, но мы изначально нацелены были на Россию. Чтобы Крыму попасть в Россию, нужно было обрести независимость, а чтобы обрести независимость, нужно было заменить свой областной статус на республиканский, и мы нацелились на то, чтобы стать государством. Первое заявление с требованием восстановить республику в Крыму было подано под моим началом, я собрал подписи комиссии по законодательству областного совета. Требование исходило от группы депутатов, поэтому его нужно было рассматривать и реагировать. И реакция последовала незамедлительно. В помещение, где мы заседали, влетел Капшук, заместитель Багрова, и стал давить, мол, вы знаете, против кого идёте и что вам за это будет?! В итоге десять человек сняли свои подписи и остались под документом только моя подпись и коллеги моего — Бориса Кизилова. Но вскоре мы всё же получили поддержку части партийной элиты и стали поднимать общественность на референдум.
— Учитывалось ли тогда, что Крым фактически находился в составе УССР, и можно ли говорить, что суть референдума была именно в отделении полуострова от Украины?
— Украина совершенно не учитывалась. Крым — Россия. При чём тут Украина? Естественно, мы хотели самостоятельности, но с прицелом на соединение с Россией. Но всей своей идеологической мощью, всем административным аппаратом Украина давила на нас, чтобы не допустить отделения, оставить нас в своём составе. А голосование в Крыму за независимость Украины, которое было 1 декабря 1991-го?! Это было жульничество откровенное. Ну разве могли люди, которые за несколько месяцев до этого голосовали за Крым как самостоятельное государство, взять и проголосовать за Украину? Да её мы в упор не видели! Согласно официальной статистике, 54% голосов набрали. Накануне нагнали сюда подразделения воинские, прислали со всей Украины отдыхающих, и они все голосовали, создавали видимость массовости. Если бы дали реальные данные, то видно было бы — крымчан голосовало не больше 15%. И сколько из них за Украину — большой вопрос. Кстати, в то же время приехал к нам из Киева второй секретарь посольства США, а по должности второй секретарь — это резидент разведки. Со мной беседовал. Они уже тогда понимали, что не всё спокойно, что есть люди, за которыми могут пойти и которые представляют опасность.
— И как показали дальнейшие события, люди за вами пошли. Причём массово, если судить по той поддержке, которую оказали вам крымчане в ходе выборов президента Крыма.
— Да, почти 80% крымчан поддерживали меня в избирательной кампании. Хотя речь шла не столько обо мне, сколько о той задаче, которую я выполнял, — возвращение в Россию. Но цель была привести Крым не как бедного родственника. Необходимо было заняться экономикой. И в этой ситуации я действовал безукоризненно. Сел на самолёт в Москву и привёз оттуда Евгения Сабурова. А Сабуров заместителем председателя Совета министров РСФСР был — вот его калибр и возможности! Он с собой и ребят прихватил молодых, дерзких, талантливых. И у нас появилось правительство, которое обеспечивало двойной прирост бюджета, самую совершенную, как показала практика, налоговую систему, организовало валютную, товарно-сырьевую биржи, впервые на пространстве СНГ. Также я отсёк всех прилипал, все бандитские связи прошлого правительства и «коррупционную артель» закрыл. Кроме того, сам факт, что у нас «московское» правительство, делал Крым ближе к России.
Мы вступили в экономический союз республик Северного Кавказа. Это был шаг с шикарным политическим подтекстом: мы одна из республик России — вот как воспринимал это Киев! Мы и гражданское законодательство привели в соответствие с российским, и на московское время перешли, чтобы ни у кого никаких сомнений не возникло насчёт наших намерений. А валюта была тройная: рубли, доллары и купончики украинские. Кстати, интересный факт: был у нас налог «на независимость», который мы должны были платить Киеву. Так Киев просил нас этот налог в рублях платить, вот на какое унижение они шли.
— А как международное сообщество воспринимало происходящее в Крыму?
— Мир с интересом следил — победим мы в борьбе с Украиной или нет, а когда крымчане избрали президента, послы всех европейских государств своё почтение обозначили, я со всеми встречался. Крым был на пике популярности, и эту известность мы использовали. Например, на крупнейшем международном экономическом форуме «Кранс Монтана» в Швейцарии был специальный день Республики Крым. Мы стали вести самостоятельную игру. И не только в Европе. Турция, Иран, Израиль, Сирия... Китай выделил нам беспроцентную субвенцию на пять миллионов долларов плюс оборудования для пищевой промышленности на миллион долларов. А самое крупное привлечение денег планировалось из Тайваня, который хотел инвестировать в нас 18 миллиардов долларов. Вы представляете, что значит такая сумма для Крыма? Да бюджет российский был сопоставим тогда с этой суммой! Программ было много: строительство глубоководных портов, реконструкция инфраструктуры, связь, высокие технологии — всё, чем богат азиатский мир, было бы у нас. Возможность была изменить Крым полностью за несколько лет. И мы вернулись бы на нашу родину не с котомкой и протянутой рукой, а с чемоданами подарков, экономических достижений, связей дипломатических и с богатством.
— К слову, о богатстве... Насколько прибыльным для вас лично оказалось президентство?
— Да какая там прибыль (улыбается).
Ничего себе не брал. Я остался в той же квартире, ни один из моих знакомых и родственников не получил ни одной должности. Сын раньше всерьёз, а теперь с иронией упрекает иногда, мол, никакой выгоды для семьи. Все машины, которые дарили мне, — «Линкольн», две «Волги», ЗИЛ — на учёт в гараж правительства поставили. Ведь все свои решения я принимал с мыслями о благе Родины — как бы громко это ни звучало, но это правда. Если этого нет, то ты принимаешь решения в секторе обогащения или выступаешь как предатель всех и вся. Так, как Ельцин... Я ведь какую ошибку главную допустил? Считал, что он так же относится к России, как и я.
А он сдал нас палачу республики Кучме. Я тогда же, можно сказать, и умер вместе с республикой. Отравили, была клиническая смерть. В общем... спасибо врачам. Ведь разговора этого у нас с вами могло бы и не случиться.
Досье «КТ»
Крымский государственный и политический деятель.
В 1994–1995 годах — первый и единственный президент Республики Крым (включая Севастополь).
Кандидат юридических наук.
Беседовал Дмитрий СМИРНОВ