ТАК ГОВОРИЛ ПРОКУРОР
- Подробности
- Категория: Купцов Валентин Михайлович — досье
- Опубликовано 29.10.2018 17:31
- Автор: Super User
- Просмотров: 311
(Газета «Мещанская газета» от 28 августа 1995 года)
Мы предлагаем вниманию наших читателей беседу с Генеральным прокурором Республики Крым Валентином Михайловичем КУПЦОВЫМ.
— Валентин Михайлович, для вас не секрет, что «Мещанская газета» работает и со слухами. Мы все с вами заинтересованы в том, чтобы слухов не было — их нужно либо подтвердить (и с того момента они перестают быть слухами), либо опровергнуть, как не имеющие под собой основы. В связи с этим, первый вопрос: большие милицейские чины браво отчитываются перед гражданами в том, что, мол, бандитов ловят чуть ли ежедневно, и в большом количестве. А бандиты, почему-то, не сидят. От кого зависит, чтобы бандиты были наказаны? И чья вина в том, что они уходят от ответственности?
— Привлечение к уголовной ответственности зависит не только от кого-то конкретно или от какого-либо одного правоохранительного органа, а от их сотрудничества. Начиная с участкового инспектора и сотрудников уголовного розыска и заканчивая следователями и прокурорами. И последний этап — это приговор суда. Каждый из этих этапов имеет свою специфику. От того, насколько качественно каждый из них сработает, будет зависеть и конечный результат. Теперь о бандитизме. За последнее время целый ряд преступлений был раскрыт. В прошлом году были задержаны четыре банды. И в этом году почти все они осуждены, а одно дело ещё расследуется, именно по статье о бандитизме. Я не раскрою большой тайны, если скажу, что по Украине на сегодняшний день зарегистрировано восемнадцать случаев бандитизма. Из них шесть — в Крыму. Я имею в виду раскрытые, где установлены лица и привлечены к уголовной ответственности, но зарегистрировано-то больше.
Как правило, к этим лицам применяется высшая мера наказания — расстрел.
А теперь — о слухах. В последнее время меня немного разочаровывают средства массовой информации. Когда еще не была задержана банда Бабака, об этом много писали. Сейчас заканчивается суд, а ни один журналист даже не пришел в суд. То есть, задержали — пропал интерес. А информация о наказании сыграла бы свою роль — если хотите, профилактическую. Ведь по этой банде прокуратура вела следствие добрых полгода.
— Но, может быть, здесь сказывается отсутствие информации из прокуратуры. Для журналистов она всегда была закрытой темой.
— Да никогда она у нас не была закрытой. Единственное, что, как надзорная инстанция, мы не можем давать информацию, пока не закончим следствие. А иногда и до того момента, пока обвиняемого не предали суду. С этим нельзя спешить. Уголовный розыск может сообщить — вот, преступление раскрыто, виновные найдены. А нам потом нужно провести уйму работы — собрать необходимые доказательства, предъявить обвинение, допросить массу людей. И только после этого дело передается в суд. Поэтому мы никогда не спешим с публикацией. Тем не менее, дело по убийству участкового в Вилино журналисты слушали, по «Лесбару» — тоже, а к банде Бабака к моменту суда интерес почему-то пропал.
— Скажите, пожалуйста, советуются ли с вами правительство или Верховный Совет Крыма при подготовке тех или иных постановлений и указов? Ведь иногда читаешь и думаешь — а здоровый ли человек это писал? Они ведь издают законы, которые порой и исполнять-то невозможно — они же противоречат один другому.
— С нами такая работа не корректируется. Имейте в виду, что и в правительстве, и в ВС Крыма есть свои юридические службы. В конце концов, есть еще Министерство юстиции, которое должно по своему статусу оказывать правовую помощь. Что касается прокуратуры, то это — надзорная инстанция. Мы никаких проектов никому не готовим, и вправе вмешиваться только в тех случаях, если какой-то нормативный акт принят в нарушение действующего законодательства. В первую очередь, конечно, Украины. В этих случаях у прокурора есть право, и он обязан реагировать. Как? Это написать представление и указать, что именно привести в соответствие с существующим законодательством.
Другая форма реагирования — протест на какие-либо нарушения. Срок исполнения представления — 1 месяц, а протеста — десятидневный. Причем, подача протеста приостанавливает действие этого акта. До марта этого года у меня, как у прокурора Республики Крым, не было права писать ни представления, ни протесты на акты, изданные ВС Крыма. Их мог опротестовать только Генеральный прокурор Украины. В марте ВС Украины внес дополнения в Закон «О прокуратуре» (статья 10 прим.), что было сделано по моей инициативе, поскольку я видел нарушения, но не мог на них реагировать. Этой статьей предоставили мне право реагировать вот таким образом. Вследствие этого, я вам скажу, что по моим представлениям опротестовано и здесь, и в Киеве свыше 60 (шестидесяти) документов. Устранены эти нарушения в 54 случаях. Это касается Верховного Совета Крыма. Вот сейчас в нашем ВС находится протест Генерального прокурора (ВС я не вправе контролировать) на постановление о таможенной службе, которое не соответствует законодательству. И готовится еще один протест, насколько мне известно, на решение ВС Крыма по вопросу об освобождении от подоходного налога депутатов.
В остальных случаях я, как прокурор, реагирую. Не всегда это им приятно.
— Приятно, что все это под надзором, по крайней мере. А то создается впечатление, что там все — сами себе юристы.
— Я не могу этого сказать и, может, даже разделить вашу точку зрения.
Сейчас идет наработка нормотворчества. Мы находимся в определенных экономических условиях. Крым для себя добивается права на экономическую самостоятельность. Поэтому любое правительство искренне заинтересовано в принятии новых законов и распоряжений. Иногда они выходят за рамки существующего законодательства, потому что оно сегодня устарело. Моя же обязанность — следить за его исполнением; независимо от того, устарело оно или нет. Есть закон — он должен действовать. Если он устарел — войдите с ходатайством в соответствующий орган Украины и попросите изменить это постановление или закон.
— Недавно по УТ-1 транслировалось выступление народных депутатов Украины, по-моему, из комиссии по борьбе с коррупцией, которые раскрывали прямо в эфире некоторые крымские тайны. Говорилось о том, что из Днепропетровска тысячи тонн металла отправляются в Турцию по документам, подписанным непосредственно Председателем Совмина Анатолием Франчуком. А совместным предприятием, которое занимается этой отправкой, руководит сын господина Франчука. Поступали ли аналогичные материалы в прокуратуру Крыма?
— Я лично эту передачу не видел. Что касается материалов, то у нас в прокуратуре их нет.
— А само по себе такое официальное сообщение депутатов по государственному телеканалу Украины является основанием для возбуждения уголовного дела? Пусть даже не крымской, а прокуратурой Украины?
— С устных заявлений, даже таких уважаемых людей, как депутаты, я не вправе возбуждать дело. Нужны какие-либо документы, на основе которых они делали это сообщение. Материалы ревизий, проверок. Без этого я не могу ничего сказать, так как не располагаю информацией.
— Ну, слухами, как говорится, земля полнится. Обыватели говорят и пишут о разном: мол, у начальника севастопольской милиции есть свой магазин. А крупные государственные чиновники имеют собственные банки или фирмы... Есть ли такие факты у прокуратуры?
— К сожалению, таких уголовных дел, как вы говорите, у нас нет. Хотя я вполне допускаю, что кто-либо из государственных чиновников является соучредителем банка или фирмы. Но, как правило, в таких случаях формально вместо самого хозяина выступает кто-то из членов его семьи в роли подставного лица. Такие факты имеются, и в этом очень сложно потом разобраться. А соучредительство кого-то из членов семьи чиновника не является уголовно наказуемым. Сам же чиновник, согласно закону, на это права не имеет.
— Как сложно в наше время, при системе безвластия, оставаться порядочным человеком, ведь наверняка звонят чьи-то высокопоставленные «защитники» и пытаются оказать давление и на работников прокуратуры?
— Я очень долго работаю в юриспруденции, и скажу, что влияние «телефонного права» все же преувеличено. Это были, в прошлом, редчайшие случаи — на моей памяти «спасли» пару человек, из государственно-партийных деятелей.
Это было. А сейчас ситуация такая: в 1991 году, когда мы стали «незалежными», был принят Закон о прокуратуре. Самое главное — нас вывели из-под контроля любых партий (мы не имеем права заниматься политической деятельностью и состоять в партиях). Это положение сыграло для нас, для прокуратуры, серьезную роль — кто бы ни пришел, из любой партии, вопрос мы будем решать только по существу. Теперь влияния со стороны партий нет никакого. Да и, наверное, в силу занимаемой иною должности и звонить мне должен кто-то, занимающий соответствующий пост. Но говорю со всей ответственностью, за 2 года никто мне не звонил и не требовал повлиять каким-то образом на ход дела. Со стороны районных прокуроров тоже не поступает жалоб, что кто-то на них давит. А вот что касается следователем — там такие факты не исключены. Бывают и анонимные звонки, и попытки подкупить.
— А вот прокуратура Украины может оказать лично на вас давление?
— Может. Собственно, конечно, в рамках закона. Я же подчиняюсь Генеральному прокурору и заместителям. Если мне поступит указание по какому-то конкретному делу, то я его обязан выполнять, если же это указание незаконно, я должен обратиться к Генпрокурору и сообщить, что оно незаконно. В таком случае я вправе отказаться.
— Может ли вам газета оказать какую-то помощь в работе?
— Я к газетам отношусь достаточно серьезно. Читаю все, что касается нашей работы. Мы на публикации должны соответственно реагировать. Я считаю, что средства массовой информации могут оказывать нам колоссальную помощь. Наши люди сейчас сильно загружены, и все же, я считаю, что работники прокуратуры очень мало выступают в прессе, мало мы информируем население о своей работе.
— Валентин Михайлович, а можете вы выступить с законодательном инициативой о том, что непредоставление информации (несекретной) журналисту уголовно наказуемо?
— В законе об информации имеются статьи, где говорится, что корреспондент вправе требовать такого рода сведения.
— А вправе от меня, журналиста, кто-то, в том числе и прокуратура, требовать раскрыть источник конфиденциальной информации?
— Я могу, конечно, вас об этом попросить, но вы можете отказаться. В данном случае наказать-то вас нельзя.
— Значит, могут только попросить, но обязать раскрыть источник не могут?
— Естественно. Но если это будет связано с каким-либо преступлением и органы следствия будут располагать информацией, что вы знаете факты, они вправе вас допросить в качестве свидетеля, где вы уже несете ответственность за отказ от дачи показаний и за дачу ложных показаний.
— А в России, согласие закону о журналистике, журналист просто обязан хранить тайну относительно источника конфидециально полученной информации.
—У нас, к сожалению, такого закона нет.
— И последний вопрос. В России, в Москве, в одной из газет готовятся интересная публикация — воспоминания кремлевском массажистки о том, как она обслуживала одного из нынешних крымских высокопоставленных чиновников. А если «Мещанская газета» попросту перепечатает из московской газеты эту статью? Как расценивать эту публикацию в нашей газете с точки зрения закона?
— Чиновник к вашей газете никаких претензий предъявить не сможет, если при этом вы сошлетесь на источник информации. А газета является официальным источником, и это оговорено в законе, — в данном случае вы ответственности не несете.
— Спасибо за полезную информацию и за интервью. Надеюсь на наши последующие встречи.
Материал подготовила Светлана СЕРГИЕНКО