НАШ СОСЕД – МИР ИСЛАМА
- Подробности
- Категория: Грач Леонид Иванович — досье
- Опубликовано 27.03.2017 13:38
- Автор: Super User
- Просмотров: 160
(Газета «Коммунист Крыма» от 25 июля 2003 года)
Движение «Наследники Богдана Хмельницкого» всегда придерживалось той точки зрения, что между различными региональными цивилизациями планеты нет непреодолимых барьеров. Взаимодействуя, они обогащают друг друга, а вместе с тем, — и все человечество. Как социокультурно, так и в видении дальнейших путей общественного прогресса.
Хотя существуют и другие точки зрения. «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и вместе им не сойтись... » Эти слова Редьярда Киплинга, написанные более ста лет назад, сегодня, как полагают в США, есть все основания прочесть как итог прожитого XX века и наиболее вероятный лейтмотив века XXI-го. Вместе с разрушенными 11 сентября 2001 года двумя небоскребами на Манхэттене рухнула и надежда идеологов глобализации по-американски на то, что установление Соединенными Штатами безраздельного контроля над всей планетой будет представлять собой нечто вроде легкой и веселой прогулки с бутылкой кока-колы в руке по Диснейленду. Помимо Китая, России и Индии, одно из основных препятствий для себя в деле окончательного установления мирового господства американцы усматривают ныне в Мире Ислама. Они полны решимости подчинить его любыми средствами, не задумываясь серьезно о дальних последствиях такого шага.
Безусловно, проблема ислама представляет интерес для всех нас. Во-первых, Русь — Россия — СССР всегда имели весомый мусульманский компонент населения. Столетия совместной жизни что называется под одной крышей нас сблизили и породнили. Мы проживаем не только на единой в физико-географическом смысле территории, но имеем также общие элементы материальной культуры, частично совпадающие культурные коды, схожие ощущения пространства и мировоззренческие установки. Во-вторых, во все времена наше Отечество имело серьезные позиции в мире ислама. В-третьих, отношения, которые в постсоветский период складываются между славянским и татарским населением Крыма не всегда, к сожалению, имеют безоблачный характер. Поэтому столь важно составить представление о настоящем исламе, убедиться, что некоторые цивилизационно-культурные отличия — вовсе не повод для раздрая, что две великие культуры и цивилизации — православная и мусульманская — могут не только вести диалог, но и сотрудничать.
Почва для фундаментализма
Вызванные распадом СССР и временным поражением социализма кризисные явления в марксизме подчеркнули значимость религиозного и, прежде всего, исламского фактора в современном мире. Процесс укрепления позиций христианства (в частности православия) и буддизма также заметен, однако он не идет ни в какое сравнение с экспансией ислама. Он не только активно возрождается в бывших советских Средней Азии, Закавказье, Татарстане, в Крыму, но вновь обретает роль ключевого фактора мирового исторического процесса.
Еще недавно все процессы в исламе рассматривались политологами в рамках противопоставления «модернизм-традиционализм». Однако практика свидетельствует: в традиционной исламской форме может прятаться нетрадиционное содержание. Это заставило политологов использовать термин «исламский фундаментализм». Хотя термин «фундаментализм» применительно к исламу используется порой и как синоним слов «традиционализм» либо «экстремизм», он имеет специфическое содержание и неоднозначную роль.
В течение многих веков Европа, Ближний и Средний Восток взаимно влияли друг на друга. Но с началом XVII в. основа взаимодействия начала трансформироваться. Ранее это было взаимовлияние двух докапиталистических традиционных цивилизаций. Но в дальнейшем положение изменилось: с одной стороны, цивилизация, основанная на частной собственности; с другой — цивилизация, отрицающая либо резко ограничивающая ее. Оказавшись лицом к лицу с цивилизацией не только столь принципиально отличной, но и более мощной (особенно в военном отношении), все государства Ближнего и Среднего Востока начали перенимать военную технику европейцев. Но в вопросе, что делать дальше, начинались отличия. Одни государства рассчитывали укрепить свои позиции и в регионе, и в мире, и среди собственного населения, осуществляя верхушечную европеизацию и «открывая» страну для европейцев. Другие, наоборот, стремились соединить ограниченную европеизацию (прежде всего в военной области) с закрытием страны для европейцев. Местные же общества, ощущая и давление «европеизирующихся» государств, и угрозу инокультурной экспансии, обращались порой к исламскому фундаментализму.
Ваххабизм и современный исламизм
Ярким примером такого фундаментализма явилось движение ваххабитов в Аравии. Их идейный наставник Ибн Абд аль-Ваххаб (1703 - 1787), отрицая любую возможность посредничества между Аллахом и человеком, категорически осуждал культ святых.
Содержание проповедей аль-Ваххаба и его последователей напоминает идеал христианской Реформации начала XVI в. Речь идет прежде всего о возврате к первоначальному исламу, как в Реформации главным мотивом являлось требование возврата к первоначальному, не подвергнувшемуся порче христианству. Ваххабиты требовали следовать только Корану. Молиться, утверждали ваххаби-ты, не следует ни святым, ни пророку, ибо никто из них не знает воли Аллаха. В быту мусульманина они призывали вернуться к первоначальным кораническим предписаниям, запрещавшим курение, употребление спиртного, гадание и другие магические обряды, веру в приметы. Это был своего рода рационалистический аскетизм, аналогию которому можно обнаружить в раннем протестантизме, писал А. Поляков.
Но, говоря о ваххабизме на Кавказе, следует помнить, что он ныне является геополитической картой, которую разыгрывает Вашингтон, стремясь ослабить Россию и считая Кавказ особой зоной своих интересов, поскольку речь идет о контроле за нефтью Каспия. Один из идеологов чеченского сепаратизма Мовлади Удугов, говоря о войне в Чечне, признавался: «Заказчик этой войны — западный альянс в лице «большой семерки... » российской стороне не позволяют ее (войну — авт.) завершить.
Политика такая: ни в коем случае не отпускать Ичкерию (Чечню — авт.) и ни в коем случае не интегрироваться с Белоруссией или другими субъектами СНГ. Эта установка будет держаться при любой смене политического руководства России. Потому, что это заказ победителей в холодной войне.» Тем самым, — по мнению М. Удугова, — Запад достигает очень важной цели. Он умело отчуждает Россию от бывших партнеров в Восточной Европе, настраивает против нее страны СНГ и изолирует Россию от Исламского мира, где раньше роль и влияние СССР были велики.»
Наряду с ваххабизмом появился неоваххабизм. Его зарождение относится к 1991 году, когда в Саудовской Аравии некоторые преподаватели — сторонники традиционализма в своих университетских лекциях подвергли критике политику официального Эр-Рияда при проведении американцами и их союзниками операции «Буря в пустыне», а также определенную либерализацию, допущенную правящим режимом в отношении женского вопроса.
Кроме того, неоваххабистские проповедники резко осудили действующую в стране банковскую систему, построенную, по их мнению, на ростовщическом проценте, что противоречит предписаниям Корана. Действительно, с точки зрения мусульман, получение незаработанного дохода, каковым в их глазах является процент (риба), наносит ущерб обществу и его отдельным членам, а потому противоречит этическим представлениям ислама. При этом ислам, рассматривая рибу как грех и ставя ее вне закона, воспроизводит этические воззрения предшествующих учений от Аристотеля до раннего христианства. Заменой ссудного или рыночного процента ученые мужи видели естественную ставку процента как выражение прибыльности (доходности) инвестиций, при которых инвестор (банк) претендует только на часть прибыли делового предприятия или несет пропорционально своему денежному вкладу долю убытков от этого предприятия.
Наконец, «радикалы от ваххабизма» выступили против распространения западной видеопродукции в стране, считая, что через этот канал проникают порочные социальные и сексуальные нормы Запада.
Власти, пишет В. Лебедев, провели аресты наиболее активных сторонников новой оппозиции. Однако впоследствии королевская семья, понимая недостаточность запретительных и репрессивных мер в борьбе с религиозным экстремизмом, пошла на определенные уступки. В частности, в 1992 г. был учрежден Консультативный совет, в функции которого вошло обсуждение деятельности правительства и выработка рекомендаций для короля.
Ваххабизм и неоваххабизм являются продолжением традиционного ислама. Но современный исламизм отличается от старого фундаментализма следующим:
· в отличие от старого фундаментализма, основной социальной базой исламизма является городское население;
· старый фундаментализм либо не имел жестких организационных форм, либо же они имели традиционный и временный характер (учитель — послушники).
Исламизм предстал внушительной силой не только в отдельных странах, но и в масштабах региона и всего мира. Исламская революция в Иране и движение моджахедов в Афганистане оказались заметными событиями XX столетия.
Особенную ценность с точки зрения роли и перспектив современного исламизма имеет Иран. Жизненность иранской модели объясняется отличиями шиитизма от суннизма. На первый взгляд это может показаться странным, ведь в отличие от шиитского исламизма именно исламизм суннитов имел в XX в. наиболее организованные структуры и больший опыт политической борьбы. Среди известных организаций суннитов-фундаменталистов выделяются «Братья-мусульмане» в Египте и «Джаамат ислами» в Пакистане. А у исламистов-шиитов, за исключением ливанской «Хезбоплы», подобных традиций не было. Но именно шиитский исламизм оказался способным не только возглавить массовое народное движение против шаха, но и укрепить свои позиции после его свержения. В Афганистане же суннитский исламизм, поясняет В. Риядов, получивший развитие не без «помощи» извне, после свержения Наджибуллы утратил доминирующую роль. Для лидеров победивших тогда талибов «зеленое знамя джихада» явилось лишь средством для фанатизации армии, а строгая форма шариата — лишь дубинкой для удержания народа в подчинении. Ислам для Талибана являлся ширмой, за которой прятались и подлинные кумиры: власть и корысть.
Терроризм: причины и характер
Ислам по сравнению с христианством и буддизмом является более «заземленной» религией, более закрытой и всеохватывающей системой отношений. В ее рамках представление, что гибель за веру — самый оптимальный путь в рай, приобрело большое влияние и распространение среди населения. Длительное время эта способность ислама служить в качестве более прочной базы для терроризма, чем другие мировые религии, пребывала в тени. В наше время положение резко изменилось.
Появление в самом конце XX в. монополярной (во главе с США) геополитической схемы спровоцировала процесс — далеко не всегда сознательный — мобилизации всех источников и пластов традиции в тех пассионарных очагах планеты, где провозглашение Рах Amerikana вызывает реакцию более воинственную, чем иронический всхлип постмодерниста. Уже начало 80-х годов прошлого века ознаменовалось ростом исламского экстремизма. К примеру, в Саудовской Аравии фанатики устраивали погромы фотоателье, закрывали совместные пляжи, препятствовали проведению христианских праздников (Новый год, Пасха и т. п.). Религиозная полиция (!) страны стала жестче преследовать женщин, не закрывающих лицо. В начале 1984 г. один из наиболее авторитетных богословов королевства шейх Абд аль-Азиз бен Баз опубликовал фетву (заключение по религиозно-правовым вопросам) «Предостережение об опасности поездок в страны еретиков для веры и моральных устоев». В ней он резко осудил деятельность туристических бюро, приглашающих саудовскую молодежь в Западную Европу, так как «это направляет ее на путь порока». Король Фахд вынужден был публично поддержать заявление шейха-традиционалиста, пишет В. Яковлев.
Дело, разумеется, не только в защите традиционной системы ценностей. Глобализация по-американски привела к тому, что даже огромные нефтяные запасы, которыми столь богат мир ислама, озолотили далеко не всех.
В 1995 году в арабских странах проживали 242, 5 млн. человек, что составляло 4, 2 % населения мира, и производили 1, 6 % мирового ВВП. По ВВП на душу населения первое место в 1995 году в арабском мире занимали ОАЭ (17693 долл.), второе место — Кувейт (15731 долл.), третье — Катар (13888 долл.).
От 5 до 10 тыс. долл. на душу населения имели Оман, Саудовская Аравия и Бахрейн, от 3 до 5 тыс. долл. — Ливия, Сирия и Ливан, от 1 до 2 тыс. — Алжир, Иордания, Марокко, Тунис. Менее одной тыс. долл. на душу населения приходилось в Египте, Йемене, Мавритании, Судане, находящихся на экономическом дне арабского мира.
Таким образом, первые семь мест по указанному показателю в 1995 году в арабском мире занимали нефтяные страны с малым населением. Алжир и Ирак, бывшие на протяжении многих десятилетий также нефтяными государствами, из-за известных социально-экономических причин в ведущую группу не попали.
Для выявления реальных итогов экономического развития арабских стран к концу XX века весьма показательно их сопоставление по аналогичным показателям с некоторыми промышленно развитыми странами. По ВВП на душу населения ОАЭ в 1995 году были на одном уровне с Ирландией (18146 долл.), Кувейт с Израилем (15698 долл.), Катар с Испанией (14122 долл.), а Бахрейн с Португалией (9849 долл.). При этом, если сопоставить среднеарабский уровень душевого дохода промышленно развитых стран Европы (23152 долл.), то в 1995 году он был в 12 раз ниже, составляя лишь 8% от него.
Согласно критериям ООН, те страны у которых ВВП на душу населения составляет около 350 долл., уровень грамотности взрослого населения — менее 20 %, а доля обрабатывающей промышленности составляет менее 10 % ВВП, относятся к категории наименее развитых стран (НРС). В арабском мире в конце XX века критериям НРС полностью соответствовали Йемен, Мавритания, Судан и частично Египет.
Еще более разительны данные сопоставления абсолютных величин ВВП арабских и промышленно развитых стран. В 1995 году ВВП арабского мира (без данных по Ираку и Палестине) составил 453, 7 млрд. долл., или всего четыре пятых (81 %) ВВП одной Испании в объеме 559, 6 млрд. долл., население которой (39, 6 млн. чел.) составляло лишь 16, 3 % населения арабского мира (242, 5 млн. чел.).
Крупнейшим производителем среди арабских стран в 1995 году была Саудовская Аравия, ВВП которой в объеме 126 млрд. долл. дал более четверти (27, 8 %) совокупного ВВП всех арабских стран. Однако это было меньше, чем ВВП маленькой европейской и тоже нефтяной страны — Норвегии, составивший в том же году 146, 1 млрд. долл. При этом население Норвегии (4, 3 млн. чел.) было более, чем в 4 раза меньше населения Саудовской Аравии, а душевой доход норвежцев в том же году был более чем в четыре раза выше (33740 долл.), чем у саудовцев.
Таким образом, заключает В. Гусаров, лишь некоторые нефтяные арабские страны с малым населением оказались к концу века по душевому доходу сопоставимы с промышленно развитыми странами. Остальные же государства арабского мира от промышленно развитых отделяет настоящая экономическая пропасть, которая с каждым годом углубляется. Конечно, в Мире Ислама существуют не только арабские страны. Но сравнение Индонезии либо Пакистана со странами Евросоюза будет выглядеть еще хуже. Относительно богатые Малайзия и Бруней общей картины не меняют.
Между тем, глобализация набирает обороты. История человечества еще не знала столь откровенного упоения в мировом масштабе силой и успехом, ставших критериями оценки, кому — полноценно жить, а кому — прозябать. Глобализм — это вовсе не путь к воспетому К. Поппером и Дж. Соросом «открытому обществу», где все получают равные возможности. Глобализм — это путь к мировой однополярной диктатуре, до основания свергающей «алтари и троны», путь к такой версии смертоносного нигилизма и беззаконного тоталитаризма, по сравнению с которым ушедшие в прошлое режимы покажутся образцом гуманизма. Мир стоит на пороге трансформации, которая по своим историческим и человеческим последствиям будет более драматична, чем та, что была вызвана французской или большевистской революциями. Робеспьер и Ленин на фоне глобалистов будут признаны всего лишь мягкими реформаторами.
Реакция в мире ислама на глобализм и его первые последствия привела к росту терроризма. Читатель может, разумеется, задаться вопросом: Почему граждане Украины, находящиеся в не лучшем социально-экономическом положении, чем египтяне или ливийцы, не создают свои организации вроде «Аль-Каиды» или «Братьев — мусульман» и не обращаются к терроризму? Ответ прост: все объясняется глубоко гуманистической направленностью доминирующего в Украине православия, породившего соответствующие этику и мораль и, в конечном счете, гуманистически ориентированную культуру. Если в Украине УНА-УНСОвцы порой и захватывают штаб-квартиры иных политических партий, так следует иметь в виду, что большинство этих экстремистов вышли из униатов и не имеют ничего общего с православием.
Ислам же, в силу естественно-исторических условий его возникновения, несет в себе заряд определенной настороженности к другим культурам. До тех пор, пока сохраняется вялотекущее взаимодействие с этими другими, ничего серьезного не происходит. Но когда другие, в данном случае Запад, пытаются ущемлять и попирать интересы мусульман, возникает ответная реакция. Поскольку Мир Ислама не в состоянии противостоять Западу экономически, политически, в военном отношении, остается лишь одно — терроризм, хотя он и имеет, как правило, контрпродуктивный характер.
Гораздо рациональнее и перспективнее было бы искать пути согласованных действий с другими народами и даже цивилизациями, также страдающими от тотального засилия глобализаторов.
Феномен бин Ладена
Нельзя сказать, что на Западе не видели или не понимали угрозы терроризма. Видели, но полагали, что им удастся обратить его прежде всего против СССР и его союзников, а затем — против России. Как мы знаем, в ряде случаев это удавалось: моджахеды и талибы в Афганистане, сепаратисты на Северном Кавказе и т. д. Но в дальнейшем ситуация изменилась...
«Крестным отцом» новейшего терроризма принято считать Усаму бин Ладена, который вполне серьезно убежден в том, что его главным предназначением на земле является борьба против «кяфиров» («неверных»), подготовка «всемирной исламской революции» и установление нового порядка». Выходец из родины ислама — Хиджаза (Саудовская Аравия), бин Ладен, как полагается подлинному мусульманину, имеет четырех жен. Кроме того, подобно королям и султанам, устроил небольшой гарем. Подобно Абдулле из «Белого солнца пустыни», вплоть до событий 11 сентября он возил за собой наложниц повсюду. В планах бин Ладена — создание «Объединенного исламского государства». В его состав должны войти около 50 стран и территорий Азии, Африки и Европы. В частности, Албания, Босния, Азербайджан, Казахстан, Киргизстан, Таджикистан, Крым и даже христианская Армения. Впоследствии пределы нового образования должны расшириться за счет Южной и Северной Америки, Австралии. К 2100 году Земля окажется единым исламским государством. Она будет представлять собой халифат со столицей в Саудовской Аравии.
Американцы всегда знали, что деятельность бин Ладена частично финансировалась правящей династией Саудовской Аравии, однако нисколько этому не мешали. Формально же саудовцы и бин Ладен охотно демонстрировали всему миру будто бы вражду. Эта воображаемая «вражда» началась в 1991 г. Бин Ладен, герой афганской войны и протеже руководителя саудовской разведки аль-Фейсала неожиданно оказался в опале со стороны короля. Традиционное объяснение случившегося сводилось к тому, что молодой моджахед оказался жертвой «афганского синдрома» (хотя существует версия, что он будто бы пытался соблазнить одну из принцесс королевского двора). Он начал азартно критиковать королевскую семью за процветающую в стране коррупцию и отход от истинных норм ислама. При этом утверждалось, что особенно отрицательно бин Ладен отнесся к размещению на святой саудовской земле сил антииракской коалиции, готовящихся к операции «Буря в пустыне». Именно этим, по мнению «знатоков» его биографии, он и вызвал гнев со стороны королевской семьи, что заставило искать пристанище за пределами Саудовской Аравии.
Формально имеем некое сходство с университетскими неоваххабитами. Но, если саудовцы обратились к репрессиям против неоваххабитов, то бин Ладена они не тронули. Он спокойно покинул страну и даже не объявлялся в международный розыск. Саудовского гражданства бин Ладена лишили только в 1994 году, когда он взял на себя ответственность за взрывы на американских военных базах в Эр-Рияде и Дахраме. Семью бин Ладена тоже никто не трогал. А принадлежащая ему строительная компания «Сауди бин Ладен груп» спокойно продолжила реализацию начатого еще в 1984 году одного из крупнейших строительных проектов XX века — расширение Святой Мечети в Мекке и Мечети Пророка в Медине. В этой ситуации неожиданная «опала» человека, имевшего крупные заслуги перед саудовским режимом, выглядела сомнительной. Скорее всего, бин Ладен занимался тем, чем не могла заниматься официально Саудовская Аравия. Претендующие на лидерство в арабском мире и стремящиеся к консолидации всего Мира Ислама саудовцы пытались через бин Ладена собрать воедино все легальные и нелегальные антизападные организации и движения исламистского толка. Среди последних, как считает Д. Николаев, наиболее заметным являлся «Зеленый интернационал», который откровенно делал ставку на насилие. Первый конгресс этого интернационала, состоявшийся в 1991 году в Хартуме (Судан), принял документ, в котором, среди прочего, говорилось: «Каким бы ни было могущество Америки и Запада после войны в Заливе, Аллах величественнее». Формально документ призывал к терпимости и демократии, но давал понять: в войне ислама против Запада, в борьбе за подъем исламских государств цель оправдывает средства.
Итак, надо было в первую очередь нанести удар по американской мощи и единству Запада в целом. В итоге родился и был реализован, хотя и не до конца, сценарий событий 11 сентября 2001 года. Эти события и то, что последовало за ними, показали, что, во-первых, США уязвимы; во-вторых, невозможно решить проблему терроризма исключительно методами военного подавления и насилия; в-третьих. Запад далеко не столь монолитен, как представлялось это ранее. Иначе говоря, исламский экстремизм, несмотря на чувствительные потери в ходе так называемой антитеррористической операции в Афганистане и частичного разгрома международной сети руководимой бин Ладеном организации «Аль-Каида» добился осуществления ряда тактических целей.
В силу последовавшего после 11 сентября изменения психологических ожиданий населения западных стран замедлились темпы экономического развития, обострились трения между США и Евросоюзом, оживились антиамериканские настроения в Мире Ислама. Но не только. Общественность Запада все в большей степени понимает, что американцы сами виноваты в том, что случилось. Сегодня 58% населения европейских стран-членов НАТО убеждены в том, что основной причиной терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне стала сама недальновидная гегемонистская американская политика, а 66 % — в том, что, предпринимая ответные действия (операция в Афганистане, агрессия против Ирака), США действуют в собственных интересах, а не в интересах мирового сообщества или защиты западных ценностей. Посол ФРГ в России Э. -Й. фон Штуднитц, выражая мнение немецкого общества, в этой связи говорит: «Существует международная потребность в порядке, который исключает терроризм, и это оправданно. Но и мессианизм, который организует весь мир, например, по образцу «American way of life» (Американский жизненный путь. - авт.) недопустим.»
Настроения в обществе не могут не влиять на политиков. Еще французский президент Ф. Миттеран незадолго до своей смерти в 1996 году говорил: «Мы находимся в состоянии войны с Америкой, (потому что)... они слишком твердолобые, эти американцы, жаждущие неограниченной власти над миром». Ему вторит другой известный французский политик Ю. Ведрин, который заявляет, что хотя «история XX столетия и обусловила американское присутствие в Европе, это не дает США прав шестнадцатого члена Евросоюза». Правительства ФРГ и Франции заявили, что они против военных действий США в Ираке. И даже самый верный вассал США в западном мире — Великобритания — начинает колебаться, с кем ей быть в дальнейшем: с Европой или продолжать выполнять роль шакала Тараки при Шер-хане, то есть оставаться верным подручным Соединенных Штатов.
Над происходящим стоило бы задуматься и украинским политикам. Ведь безусловная и совершенно некритическая поддержка всех внешнеполитических акций США, что характерно для современной Украины, способна обернуться уже в ближайшем будущим тяжелейшими последствиями для страны и народа. Ведь в Мире Ислама, как и в Европе, люди понимают, кто их друзья, а кто — не совсем.
Происки экстремистов
Однако, из этого правила все еще существуют некоторые исключения. Одно из них — проявление экстремизма среди части крымских татар. Не секрет, что некоторые радикалы из числа крымских татар вдохновляются не задачами установления тесных и дружественных межнациональных и межцивилизационных отношений, а, наоборот, разжигают межнациональную вражду, сеют рознь между татарами, русскими и украинцами, волей исторических судеб в течение многих столетий проживающих вместе. Одни требуют уничтожения памятников русским «захватчикам», вторые уверены, что выделенных земельных площадей для обустройства неомигрантов совершенно недостаточно, в то время как многие участки годами не застраиваются, а кое-где происходит откровенная спекуляция бесплатно полученной землей, причем нередко в ущерб русскому населению; третьи хотят быть титульной нацией Крыма, забывая, что, во-первых, процесс становления крымскотатарской нации еще только-только вошел в фазу генезиса, а, во-вторых, крымские татары — всего лишь один из многих народов, населявших и населяющих Крым, к тому же не самый многочисленный среди них; четвертые требуют своей государственности и независимости.
Среди них особенно «отличился» активист неправового формирования «Меджлис крымскотатарского народа» и заместитель председателя Верховного Совета АРК Ильми Умеров. В газете «Кримська світлиця» он заявил, что «в Крыму народ один — крымскотатарский, все остальные — этнические группы». Поэтому ему «всегда противно слышать о равных правах для всех народов, населяющих Крым». А в июле 2003 года в газете «Авдет» («Возвращение») он уже говорит о необходимости «национальной государственности» крымских татар.
Заметим, что все это делает не какое-то частное лицо, а вполне государственное, имеющее высокий ранг госслужащего и соответствующую зарплату. Как справедливо замечает в этой связи газета «Крымская правда», «что-то не припоминается случай, когда бы в каком-нибудь европейском или заокеанском государстве государственный служащий, представитель власти, высказывал мысли, идущие вразрез с государственной политикой. Обычно после того он или подает в отставку, или его в нее отправляют. Но поскольку до Европы нам далековато, то, видимо, у нас это позволительно».
Не отстает от Умерова и некая госпожа Нурис Биязова, выступившая в конце июня 2003 года в газете «Голос Крыма» со статьей «Национальная идея. К вопросу об идеологической концепции крымских татар». Закусив удила, автор призывает крымскотатарский народ добиваться «своей государственности» «всеми средствами», используя для этого связи «с другими национальными, демократическими, политическими партиями и движениями, стоящими на позиции признания за крымскотатарским народом права на самоопределение на земле предков».
Надо полагать, в первую очередь «Нашей Украиной» Виктора Ющенко, который за пост президента из рук американцев согласен пожертвовать чем угодно, начиная с Крыма и завершая Галичиной.
Все это наталкивает на грустные мысли о том, что даже в эпоху электронных СМИ и Интернета некоторые господа и дамы совершенно не знакомы с аналогичным опытом Чечни. И все же надо надеяться, что поскольку, в отличие от арабов Аравийского полуострова, над которыми, как и раньше, продолжает витать седой дух кочевий, крымские татары уже в течение многих столетий являются искусными земледельцами и садоводами, а теперь еще — инженерами и летчиками, биологами и физиками, личностей вроде бин Ладена их среда не родит, а ислам их не лишится взращенного временем и обстоятельствами духа светскости и понимания близкого генетического родства с православием. В конце концов жизнь в Крыму строится на туристах из России и Большой Украины, а не на альянсе радикалов из татарской среды с националистическими кругами Западной Украины. У тех не разживешься — сами живут на дотациях из тощего госбюджета. Поэтому правильнее было бы для некоторых особо продвинутых «борцов» заниматься не мифическими проектами выращивания хлопка (вода-то откуда?!), а всячески укреплять отношения с Россией. Когда появляется материальное благополучие, все имеют хорошо оплачиваемую работу, дети учатся в школах и вузах, — как-то само по себе исчезает желание создавать «Аль-Каиду», учиться подрывному делу и пилотированию гражданских «боингов».
Вместо заключения
Современный псевдолиберализм, направляющий глобализационные процессы, попирая святые понятия «нравственность» и «справедливость», вырождается в социал-дарвинизм, в циничное и корыстное потакание «сильным и приспособленным» в ущерб «слабым и неэффективным». В итоге мир на глазах теряет стремление к единству и оказывается все более расколотым. Но США следовало бы помнить, что развитая техническая цивилизация слишком хрупка, чтобы окружать себя морем недовольных и разгневанных. Гнев изгоев, питаемый отчаянием и жаждой мести, не заставил себя долго ждать, боль и обида мировой периферии уже ворвалась в сердце Америки, и за беспрецедентное высокомерие элиты американцы заплатили собственными жизнями. Эти боль и обида будут проявлять себя и дальше, причем во все более возрастающих масштабах. Выход один — изменение направленности глобализации. Достижения в области экономики, науки и техники должны служить всему человечеству, а не только так называемому «золотому миллиарду». Высшие достижения культуры региональных цивилизаций должны обогащать духовную сокровищницу всех людей планеты. Традиционные ценности отдельных цивилизаций, сохраняя свой нетленный характер, должны стать главным критерием будущего единого человечества — подлинное единство достигается через разнообразие и сохраняется только на основе разнообразия. Только в таком мире исчезнет почва для терроризма. И только в таком мире ислам из пугала для западного обывателя превратится в органическую и неотъемлемую составную планетарной цивилизации.
В случае развития событий в таком направлении остается непроясненным только один вопрос: как же тогда быть с планами бин Ладена о создании «всемирного халифата»? На него давно дала ответ природа нашей планеты. Античное Средиземноморье никогда не выходило за пределы виноградной лозы и оливковых деревьев. Западная цивилизация и по сей день предпочитает умеренные широты, будь то в северном или даже в южном полушариях. Мир Ислама, как писал Лев Гумилев, за редкими исключениями, никогда не покидал зоны распространения вербюда и финиковой пальмы. Что же касается лично бин Ладена и его сторонников, живи они в других условиях, не пришлось бы мыслить и о всемирном халифате.
профессор, доктор исторических наук,
председатель Всеукраинского объединения «Наследники Богдана Хмельницкого»,
народный депутат Украины