(Газета «Крымское время» от 3 апреля 2002 года)
«КВ» много рассказывало о «деле Грача» — о том, как суд уличил его в обмане избирателей и снял с предвыборной дистанции. Но эти рассказы касались видимой части процесса. Между тем за его кулисами происходили не менее, а может, и более драматические события. Сегодня, когда выборы уже закончились и никто не сможет заподозрить нас в склонении избирателей на ту или иную сторону, нам бы хотелось описать и эту часть истории.
Во-первых, потому, что ее действующие лица все еще влияют на события в крымской политике и налогоплательщикам полезно было бы знать о них как можно больше. А во-вторых, главный фигурант — Леонид Грач — недавно сам предоставил прессе новый повод, заявив, что требует возбуждения уголовного дела против судьи Александра Опанасюка.
Кассационный блиц-криг
Напомним: Апелляционный суд 29 марта оставил в силе неприятный для Л. И. вердикт. В тот же день вечером Грач подал кассационную жалобу в Верховный Суд и надеялся, что хотя бы до вечера 31 марта киевская фемида восстановит его кандидатские права. Была, правда, одна загвоздка: ВС должен иметь все материалы дела, уведомить всех заинтересованных лиц о предстоящем заседании и дать время на подготовку и исправление ошибок. К последним, например, относится то, что адвокаты Грача, по нашим сведениям, чегой-то там намудрили с пошлиной, недоплатив гривну-другую. Мелочь, но исправить ее надо.
Вообще, обычно подобные дела отправляют в Киев в течение трех месяцев. Но ведь Леонид Иваныч не какой-нибудь слесарь Вася Пупкин, укравший подшипник с завода! Слесарь бы ждал, а спикеру у нас везде дорога. Уже вечером 29 марта в Симферополь пришел запрос на «дело Грача». С этого момента сторонники спикера и сотрудники суда Центрального района крымской столицы потеряли покой.
Самолет на запасном пути
Нам стало известно, что в прокуратуру республики поступило заявление от судьи Опанасюка, требующего возбудить уголовное дело против доверенного лица Грача — некоего Константина Попова. По этому документу и по рассказам наших источников можно составить себе представление о том, какого накала достигли страсти в лагере сторонников спикера в последние часы перед всенародным волеизъявлением.
Итак, ранний вечер 30 марта. В кабинет Опанасюка входит гражданин, представившийся доверенным лицом Грача, и требует немедленно выдать ему дело «для перевозки в Киев». Гражданину объясняют, что есть закон о связи и специальная инструкция, которые четко оговаривают порядок отправки дел. И он, этот порядок, уж точно не предусматривает выдачу дела ни одной из заинтересованных сторон.
Вместо «до свидания» сотрудники суда слышат рассуждения о том, что им,, и их семьям еще жить на полуострове...
В тот же день, позже Александр Опанасюк попадает в больницу. Тем временем в суде снова появляется доверенное лицо Грача, а вместе с ним и... сам спикер. Требование все то же: отдайте дело! Утром 31 марта, когда народ уже начал ставить крестики в бюллетенях, тот же самый гражданин возникает у больничной койки и вновь требует от Опанасюка документы. Через полчаса судья выписывается из больницы. По дороге домой он замечает, что буквально бампер в бампер его преследует «Вольво», в которой сидит... знакомое «доверенное лицо». Опанасюк останавливается на проспекте Кирова и звонит в милицию. Как только на горизонте появляются правоохранители, «Вольво» скрывается.
После этого судья таки отправил дело в Киев, но так, как это и предписывает закон — по почте. Сторонники Грача понимают, что до окончания голосования приемлемого для них решения Верховного Суда не будет. Грач впервые признает, что «некоторое время, возможно, придется работать не в ВС Крыма, а в парламенте Украины».
Суета грачистов с ускоренной отправкой дела вполне объяснима: если бы хоть за час до конца голосования Грача восстановили в качестве кандидата, итоги выборов на его округе можно было бы попытаться признать законными. Говорят, что два дня, пока судья отбивался от назойливых посетителей, в Симферопольском аэропорту «под парами» стоял самолет, взятый в чартер одним из народных депутатов Украины, — специально, чтобы мигом доставить дело в Киев. Не вышло. Грач так и прожил весь день голосования без кандидатского статуса.
«ФСБ» в кустах
Ладно бы, если за этим делом стояла только «почтовая» история. А то, что произошло в суде 25 февраля в день вынесения решения? Когда судья находится в совещательной комнате, вход в которую постороннему заказан, народный депутат и коммунист Валерий Кучеренко пытался прорваться к судье да еще и недвусмысленно намекал: мол, под окнами стоят тысячи митингующих, они, ежели чего, все здание разнесут. Напомним, в законах, за которые голосовал и Кучеренко, много говорится о недопустимости давления на суд. Писать законы и читать их — не одно и то же...
А вот еще преинтереснейшее обстоятельство: до вынесения решения сотрудники суда заметили на улице машину, из которой велась видеосъемка. Позже пассажиры авто попросили встречи с судьями и, назвавшись сотрудниками ФСБ России (?!!), намекнули: дескать, ребята, подумайте о своем будущем, вы ж знаете, как видеосъемка повлияла на судьбу прокурора Скуратова, министра Ковалева, глядишь, и вас по НТВ покажут «в лучшем виде».
Кстати, позже Грач говорил о неких записях, на которых есть судья Опанасюк. Что за пленки такие он имел в виду?
Слесарю — слесарево
Сторонники спикера, да и он сам, очень любят рассуждать о законности, о равенстве всех, невзирая на чины, и прочих правильных вещах. Но, несмотря на все эти разговоры, у нас в Крыму, как говаривали свиньи в романе Оруэлла, «все равны, но некоторые равнее». Потому что, чтобы «отмазать» того же слесаря Васю Пупкина от срока за кражу подшипника, никто не станет организовывать скрытые видеосъемки. По делу Васи Пупкина ни один нардеп не явится к судье с намеками на жуткие последствия его вердикта.
А если Пупкин таки устроит нечто подобное, будет ему несладко, и ответит он за нарушение 126 статьи Конституции, в которой говорится о независимости и неприкосновенности судей. А заодно слесарю припомнят еще и 11, 12 и 13 статьи Закона «О статусе судей», где о давлении на суд говорится подробнее. И уж точно пресса не станет публиковать рискованные комментарии слесаря к судебному решению, - тем паче, если оно еще, не! принято. Все знают, что решения не комментируются, а выполняются. В случае с Грачом мы наблюдаем удивительное несоответствие: обилие комментариев — и ни одного телодвижения, чтобы подчиниться.
Оруэлловские свиньи были животными удалыми, потому скотным двором и правили. Только, сдается, мыто живем не на скотном дворе...
Алексей НЕЖИВОЙ