КАКАЯ АВТОНОМИЯ НУЖНА КРЫМУ?
- Подробности
- Категория: Форманчук Александр Андреевич — досье
- Опубликовано 12.07.2019 15:18
- Автор: Super User
- Просмотров: 157
Будущее крымской автономии и новый Президент Украины
(Вебсайт «Крымская линия» от 26 октября 2004 года)
Возможно, кому-то вопрос, вынесенный в заголовок настоящей статьи, покажется странным, и, может быть, даже нелепым. За прошедшие тринадцать лет существования современной крымской автономии постепенно закрепилась точка зрения о том, что главные ее проблемы заключаются в неумении руководства Крыма использовать предоставленные Автономной Республике Крым конституционные гарантии и полномочия со стороны центра. Слов нет: для подобной точки зрения оснований имеется больше чем предостаточно.
Но при этом, уместно сделать несколько существенных оговорок. Во-первых, "отпущенные" Киевом крымской автономии конституционные полномочия являются его реакцией на ранние излишние претензии отдельных политических течений полуострова распоряжаться собственной территорией без учета общегосударственных интересов. Подобные претензии закрепились в киевских коридорах власти, как понятие "крымского сепаратизма". Пик подобных претензий приходится на так называемый период "мешковщины" и господства в Верховном Совете Крыма блока "Россия".
Именно эти силы несут ответственность перед новейшей историей Крыма за то, что они прервали поступательный, умеренно консервативный курс первого руководителя автономии с момента ее воссоздания Николая Багрова, направленный на достижение высокого уровня экономической самостоятельности при соответствующих политических гарантиях со стороны государства. Результатом этого явилась фактическая ликвидация Киевом претензий Крыма на нормальный уровень автономной самостоятельности в государстве, выразившаяся в отмене первой, так называемой "багровской", Конституции Крыма и переподчинение крымской исполнительной власти непосредственно Кабинету Министров Украины. Так были упущены реальные возможности Крыма на эволюционное поступательное развитие собственной автономии.
Во-вторых, украинские законодатели до сих пор не имеют четкого представления о месте и роли крымской автономии в унитарном украинском государстве, даже, несмотря на факт признания ее существования, закрепленного во время принятия в 1996 году Конституции Украины. И тогда, и сейчас в составе Верховной Рады Украины было и остается немало парламентариев, желающих изменить положения Конституции с целью ликвидации автономии в Крыму. Некоторые из ныне действующих претендентов на президентский пост даже пытались включить это положение в свою предвыборную программу.
Остальные же народные депутаты Украины тщательно стараются закрепить "ручной режим" управления крымской автономией. Поразителен тот факт, что народные депутаты Украины от Крыма не только не противодействуют этому, но своими фактическими действиями способствуют такого рода "государственной" политике.
В-третьих, в результате обвального распада СССР, Крым остается в зоне повышенного внимания геостратегических интересов России, которые используются в качестве фактора определенного давления на Украину, как со стороны некоторых политических сил российского государства, так и со стороны внутрикрымских сил пророссийской направленности. Это лишь усиливало фактор недоверия государственных органов к стремлению крымской автономии поднять планку своей самостоятельности.
Перечень подобных оговорок можно продолжать, если бы в этом была необходимость. В конечном итоге, все они важны для понимания одного простого и неутешительного вывода: за тринадцать лет после воссоздания в Крыму автономии, большинство крымчан не сумели прочувствовать ее как государственное образование, способное реально защитить их интересы. Другими словами - большинство живущих на полуострове не ощутили и не признали эту автономию как "свою" собственную. Более того, среди многих крымчан усиливаются настроения ненужности и даже вредности автономии в Крыму. Об этом свидетельствуют фактически все социологические опросы.
Особенно, подобные настроения нарастают сегодня в молодежной среде, что не может не вызывать сожаления. Одним словом, без всяких социологических опросов четко прослеживается устойчивая тенденция разочарования у большинства крымчан от несбывшихся ожиданий, связанных с воссозданием в Крыму автономии. Причины этому самые разные. Однако, есть среди них определяющие, где особое место занимает крымскотатарская проблема. Именно на решение этого узла и надо обратить внимание в первую очередь новому руководству Украины.
Именно проблема крымских татар является, на мой взгляд, основным катализатором роста антиавтономистских настроений в Крыму. Корни этой проблемы нужно искать в крымских событиях конца 80-х, начала 90-х годов прошедшего столетия. Чтобы не допустить в то время воссоздания автономии по национальному признаку, тогдашним руководством Крыма с разрешения союзного центра было принято решение о воссоздании автономии по территориальному признаку путем общекрымского референдума.
На день референдума 20 января 1991 года в Крым возвратились около 60 тысяч крымских татар и большая их часть еще не успела это сделать. Естественно, что эти 60 тысяч крымских татар бойкотировали референдум, считая, что его проведение возможно лишь после возвращения на свою историческую родину всего этого народа.
Таким образом, воссозданная по итогам референдума крымская автономия была не принята крымскими татарами. Этим самым они были поставлены в условия вынужденной оппозиции к существующей в Крыму власти. Именно оппозиционность позволила национальному движению крымских татар консолидироваться, провести курултай крымскотатарского народа, на котором был избран меджлис, как исполнительный орган курултая. Фактически в Крыму возникли структуры параллельной власти, и крымские татары стали жить по двойным стандартам.
Оппозиционные настроения крымских татар диктовали меджлису свою логику политического поведения. Эта логика свелась к постоянному давлению на еще долгое время остававшиеся прокоммунистическими органы власти автономии через акции гражданского неповиновения, перекрытия дорог, самозахватов административных зданий и земель и т.д.
В сложившейся ситуации нетрудно было предсказать ответную реакцию на действия крымских татар другой части населения Крыма. Результатом этой реакции явился рост пророссийских настроений, приведших в президентское кресло Крыма Юрия Мешкова, а в крымский парламент блок "Россия".
Это автоматически означало неприятие ими сложных процессов становления молодой украинского государственности. Подобные настроения стимулировались неопределенностью украинско-российских отношений на тот период времени.
Нужно ли удивляться тому, что официальный Киев вынужден был, в конце концов, отменить Конституцию автономии и фактически заморозить процесс ее законодательного закрепления. Правительство Крыма было переподчинено напрямую Кабинету Министров Украины, что означало "ручной" режим управления автономией. Таким образом, крымчан "выстегали" за неуемное желание игнорировать реальные исторические процессы и жить по неписаным правилам крымского домостроя.
Последующее развитие событий неизбежно должно было привести к вынужденному компромиссу. Компромиссу скорее политическому, нежели правовому. Так и произошло.
Предметом компромисса стала Конституция Автономной Республики Крым, принятая 21 октября 1998 года. Автором Конституции выступил Леонид Грач, а соавтором - Президент Украины Леонид Кучма. Эта Конституция означала серьезный шаг назад в сравнении с конституционными полномочиями автономии начала 90-х годов.
Конституция Грача закрепила урезанные права автономии, которые позволяли центру осуществлять ручной режим управления при сохранении необходимых ее атрибутов. Крымская автономия по этой конституции фактически превратилась в декоративное приложение к унитарной конструкции государственности Украины.
Со стороны Леонида Грача все это означало дачу своего рода политической взятки Киеву в обмен на гарантии его сохранения в качестве Председателя Верховной Рады Автономной Республики Крым. Президент Украины такие гарантии ему дал, и слово свое сдержал. Этим самым он наглядно продемонстрировал, что руководство автономии может лишь условно называться избранным демократическим путем. На самом же деле оно фактически назначается Киевом. А так называемая поправка Зайца, свела действия урезанной Конституции АРК к ручному регулированию из центра.
Таким образом, существующая крымская автономия, является продуктом двух исторических компромиссов.
Первый - компромисс между уходящей советской эпохой и нарождающейся новой на рубеже 90-х годов. Главной целью этого компромисса была нейтрализация крымскотатарского и российского факторов в становлении украинской государственности. Нужно признать, что это компромисс состоялся.
Второй - компромисс властных элит Крыма и центра, который закрепил зависимость автономии от правящей верхушки Украины. По сути дела, этот компромисс "вмонтировал" крымскую автономию в президентскую вертикаль исполнительной власти государства.
Компромисс, как известно, всегда имеет как своих сторонников, так и своих противников. И первый, и второй компромисс вокруг проблемы крымской автономии были закономерными и объективно отражали исторические условия своего времени. Однако нужно иметь в виду, что здоровые компромиссы превращают конфликты в хронические болезни. Их то и надо лечить сейчас. Как?
Главной особенностью компромисса властных элит Крыма и Киева как раз и является то, что он позволил избежать конфликта между автономией и центром, но при этом перевел внутрикрымские проблемы в состояние хронической болезни.
Основным симптомом этой болезни является то, что компромисс властных элит по поводу автономии не затрагивает интересы ведущих этнических групп Крыма.
Общественные движения и организации, отражающие интересы этнических крымских русских фактически находятся в открытой оппозиции к украинскому государству и разыгрывают антитатарскую карту.
Крымские татары в своем большинстве наоборот хотят защищать свои национальные интересы только в рамках украинского государства и в определенной степени выражают антироссийские настроения.
Многие этнические украинцы, проживающие в Крыму, до сих пор не осознали себя выразителями интересов крымской автономии как составной части Украины и считают ее вообще ненужной для унитарного государства.
Все остальные малые этнические группы, представленные в Крыму подстраиваются под разновекторные настроения основных этносов.
В конечном итоге нынешняя крымская автономия не воспринимается большинством ее населения и устраивает, пожалуй, лишь чиновников. При этом крымский чиновник находится в полной зависимости от чиновника киевского и напрочь лишен какой-либо самостоятельности.
Естественно, что большинство крымчан в сложившейся ситуации находится в оппозиции к существующей власти, как в Киеве, так и в Крыму. Нынешняя крымская автономия не способна защитить подлинные интересы своей территории и отражает лишь интересы киевских чиновников и крупных олигархов. Это противоречие и следует преодолевать в первую очередь.
По большому счету, автономия в Крыму пока не состоялась с точки зрения реализации ее подлинных автономистских принципов. Она может состояться лишь в случае, если основные этнические группы, представленные в Крыму смогут на добровольной основе заключить новый исторический компромисс. Привести к этому Крым может и должен новый Президент Украины.
Суть нынешней крымской ситуации в том, что основные этнические группы стремятся к закреплению своей национальной автономии, но такое стремление ведет только конфронтации. А компромисс возможен лишь при условии, если каждая из этих групп откажется от этнического принципа построения крымской автономии, ибо этот принцип неизбежно ведет к межэтническому конфликту. Подобного конфликта можно избежать, на мой взгляд, в случае, если Крым выберет для себя модель национально-культурной автономии. А создание ее в большой степени зависит от участия в крымских процессах нового Президента страны и уровня понимания им сути крымских противоречий и проблем.
Лишь национально-культурная автономия способна обеспечить согласование этнических интересов всех проживающих в Крыму на основе добровольного компромисса. В конце концов, каждый этнос заинтересован прежде всего в сохранении и развитии своего родного языка, национальных обычаев и культуры, а также вероисповедания. Национально-культурная автономия гарантирует защиту именно этих национальных потребностей. И чиновник должен будет неукоснительно соблюдать соответствующее этим потребностям законодательство, а не обслуживать интересы властных элит.
Поскольку властные структуры Крыма будут вынуждены отражать и защищать интересы представленных в автономии этносов, поскольку будут находиться в прямой зависимости от их интересов. И вопросы экономики в этом случае будут решаться более эффективно и осмысленно.
Национально-культурная автономия объективно заинтересована в привлечении во властные структуры представителей всех этнических групп. К сожалению, такой тип автономии в настоящее время в Украине не разработан ни на теоретическом, ни на законодательном уровне.
Таким образом, существующая на сегодня крымская автономия переживает перманентный кризис переходного периода и нуждается в серьезной реконструкции. Практическое осуществление этой реконструкции зависит от двух факторов.
В первую очередь, от осознания ее необходимости с одной стороны властью, в первую очередь Президентом Украины, а с другой - теми, для кого Крым является не временной ведомственной квартирой, а постоянным домом.
И во вторую очередь, от осознания всеми исторической уникальности и ценности крымской автономии для украинского государства. А это возможно лишь при условии реконструкции самого государства Украина. Для всего этого, очевидно, понадобится немалый исторический срок. И, тем не менее, будем надеяться на то, что Крым явит нам новый образец исторического компромисса. Такой, о котором хорошо сказал германский канцлер послевоенной поры Людвиг Эрхард: "Компромисс - это искусство разделить пирог таким образом, чтобы каждый верил, что ему достался самый большой кусок". Пока что таким искусством не наделены ни власть, ни те - для кого она предназначена.
политолог