РЕФЕРЕНДУМ: КАК ЭТО БЫЛО…
- Подробности
- Категория: Форманчук Александр Андреевич — досье
- Опубликовано 12.07.2019 14:42
- Автор: Super User
- Просмотров: 157
(Газета «Крымские новости» от 18 января 2002 года)
В последнее время лавры творцов Крымской автономии не дают спокойно спать многим политикам. Ну а титул инициатора референдума, а значит, и «отца» автономии практически присвоил себе Леонид Грач. Как же все происходило на самом деле? Об этом наш корреспондент беседует с участником тех событий, политологом Александром Форманчуком.
- Да, абсолютно правильно. Эта метафора Аксенова была очень уместна, особенно среди крымской интеллигенции. Поэтому уже на сессиях областного совета ряд молодых депутатов - будущий президент Крыма Юрий Мешков, Сергей Ефимов, Розгонюк - первыми попытались воплотить эту идею. Но они пытались использовать проблему повышения статуса Крыма еще и как фактор борьбы демократии против партократии. Естественно, партократия должна была тоже как-то защищаться.
- И как же происходил этот процессе умах партийного руководства?
- Леонид Иванович выдает желаемое за действительное, поскольку сама идея референдума родилась не в недрах обкома партии и не в среде партийных работников. Это была живая реакция общества на происходившие в стране процессы. Союзный центр уже не справлялся со многими проблемами руководства в регионах, а в Крыму эта проблема была обострена возвращением крымских татар. Я считаю, что именно проблемы, имеющие национальную окраску, в Крыму послужили как бы катализатором, заставили общественное мнение, а потом и партийных работников искать выход из той ситуации, в которой мы оказались.
- Что это за проблемы?
- Первую я уже назвал - это возвращение крымских татар. Именно крымские татары на своих домах, приобретенных в законном порядке или самовольно выстроенных, устанавливали плакаты «Восстановим Крымскую АССР!» или «Даешь Крымскую АССР!» Именно они воспринимали Крымскую АССР образца 1944 года как свою автономию. Она у них осталась в исторической памяти в местах депортации. Поэтому крымские татары, добиваясь возвращения в Крым, рассчитывали, что восстановление произойдет традиционным путем - путем разрешения союзным центром. А второй фактор - это то, что уже шел процесс суверенизации Украины. В Украине резко в то время обострилась языковая проблема, появился Народный рух, который поднимал все эти вопросы. А Крым не вписывался в схему, поскольку здесь большинство русскоязычного населения. Возникло как бы неприятие, отторжение Крыма - в рамках Украины этот процесс уже тогда многие чувствовали. Мы как партийные работники наиболее остро.
- То есть материализовался аксеновский «Остров Крым»?
- Первым секретарем тогда был Николай Багров, и по партийной дисциплине все ориентировались на мнение «первого», как тогда говорили. И как раз Багров очень четко уловил эти моменты. А после некоторых колебаний и дискуссий мы все-таки пришли к выводу, что лучшим способом будет восстановить автономию советского образца (тогда о другой автономии никто не мог и думать) и таким образом перехватить инициативу, с одной стороны, у радикально настроенной части крымских татар, а с другой стороны, у той радикально настроенной части демократических сил, которые, естественно, вели тогда борьбу против КПСС.
- Теперь о подготовке референдума: как она осуществлялась и кто ею руководил?
- Все эти вопросы обсуждались вначале на бюро обкома, на пленуме обкома. И только потом они были вынесены на ту сессию, о которой вспоминает Леонид Иванович. И, естественно, решением бюро обкома, а не просто самовыдвижением каким-то или самоинициативой. Леониду Ивановичу было поручено, поскольку он был вторым секретарем, выступить с докладом.
- Ну а почему все-таки он, а не Багров?
- Вы знаете, это вопрос партийной субординации. После того как политическое решение было принято, организационные вопросы переходили ко второму секретарю. Это была функциональная обязанность. Порядок был таков, что Багров как бы заранее делегировал эти функции, и Грач действительно потом очень активно всем занимался. Так что это было право «первого», «первый» есть «первый», он нес ответственность за все. И ведь надо было еще уговорить союзный центр, надо было уговорить ЦК КПСС, чтобы там разрешили. Что, кстати, не входило в функции Грача, то была задача Багрова.
- То есть, в конечном итоге, если бы ЦК сказал «нет», то никакого референдума не было бы?
- Конечно. Просто мы попали в струю горбачевской перестройки, в струю демократических перемен. Это воспринималось как что-то новое: референдум, первый в истории Советского Союза, и по такому важному вопросу государственного переустройства. Поэтому здесь, действительно, было очень важно это совпадение интересов, но об этом Грач почему-то не вспоминает.
- В конечном итоге референдум состоялся... Что произошло с расстановкой политических сил?
- Сразу после 20 января произошла перегруппировка властных полномочий, властных функций. На первые позиции вышел Верховный Совет занял вторую ступеньку. А обком партии с вершины пьедестала скатился сразу на третью позицию. И это очень быстро почувствовал Леонид Иванович. У него уже тогда были достаточно сложные отношения с Виталием Владимировичем Курашиком, представителем Совета министров того периода. Через некоторое время я заметил и отчуждение в его отношениях с Багровым: Наверное, уже тогда Грач поставил задачу выдвинуться на первые роли. А Багров вскоре стал председателем Верховного Совета и, поскольку совмещение двух должностей тогда не приветствовалось, ушел с поста первого секретаря. Непросто Николай Васильевич расставался с этой партийной должностью, долго раздумывал, но в конечном счете понял веление времени. А Грач после референдума уехал отдыхать в Железноводск, и там у него случился инфаркт. Мы туда по поручению Багрова выезжали втроем: я, Виктор Бурмистров и Коваль, нынешний управделами.
- Эта та самая знаменитая «метка», о которой столько говорилось?
- Да, но тогда Леонид Иванович попросил нас держать все в тайне. Сейчас он выдает это за героическую страничку в своей биографии, а в те времена разглашение было ему невыгодно. Дело в том, что тогда уже он нацелился в кресло первого секретаря обкома, чтобы с позиций первого секретаря атаковать и Курашика, и Багрова. Но «первым» надо было еще стать, а в ЦК могло быть плохо воспринято известие о его инфаркте, и он попросил, чтобы речь шла не об инфаркте, а о приступе стенокардии. И этот маленький миф мы и сохраняли, до сего времени я молчал. Тем более что Грачу так и не удалось укрепить ведущую роль партии через депутатов-коммунистов, которых было тогда большинство. То есть ему нужно было как бы вырабатывать в себе навыки лидера парламентского толка. Но, будучи всегда лидером авторитарным, Грач этого не захотел. Он решил пойти по другому пути - по пути атаки. Но потом случилась история с ГКЧП, и все кончилось.
- Как вы оцениваете итоги того референдума с позиций уже сегодняшнего дня?
- Неоднозначно. Это Леонид Иванович любит постоянно говорить о референдуме как о каком-то выдающемся историческом событии, закономерном и неизбежном - чуть ли не одного порядка с Великой Октябрьской социалистической революцией. Да, сточки зрения нейтрализации экстремальных настроений национального толка, действительно, референдум нужен был. Но, с другой стороны, мы воссоздали автономию советского образца! Советский Союз уже распадался, сам строй уже обанкротился и партия лишилась власти - все это требовало демократизации власти и партии. А ее-то и не было, потому что крымский референдум был проведен без участия крымских татар. И с этой точки зрения, конечно, он не выполнил своей роли, потому что проблемы, которые он тогда не решил, потому что не хотел их решать, остались до сих пор. В результате, крымские татары ушли тогда в глухую оборону, провели Курултай, создали меджлис, создали фактически параллельную власть крымских татар в Крыму. Грач до сих пор не понял исторической ошибки того референдума и не. пытается ее исправить, когда не идет на диалог с тем же меджлисом.
Думаю, референдум выполнил свою задачу лишь наполовину, поскольку он был как бы заблокирован коммунистической идеологией. И хотя Багров пытался выводить этот процесс на какие-то другие рельсы, история рассудила иначе: Багров потерял власть, пришел радикал Мешков, потом Грач вернулся. И сейчас я вижу попытки законсервировать автономию советского образца не фундаменте того исторического референдума 1991 года. А мы это уже проходили.
Беседовал Александр Алексеев
От редакции: Подробнее об этих и других событиях истории Крыма последнего десятилетия Александр Форманчук расскажет в своей книге, которая выйдет в свет в середине февраля. Мы обязательно пригласим наших читателей на ее общественное представление.