Сергей ЦЕКОВ: МЫ ПРИДЕМ К ИНТЕГРАЦИИ

Подробности: Категория: Цеков Сергей Павлович — досье; Опубликовано 16.07.2019 15:25; Автор: Super User; Просмотров: 182

(Газета «Крымские известия», апрель 1994 года)

Этот сорокалетний хирург из города Саки, бывший депутатом Украины, совсем недавно, после президентских выборов, возглавил Республиканскую партию Крыма (партию РДК). Как известно, эта партия вместе с Народной стала основой блока-победителя «Россия». При голосовании на собрании депутатской группы блока он получил большинство голосов для выдвижения его на пост Председателя Верховного Совета Крыма.

— Итак, жил-был хирург и вдруг решим заняться политикой?

— Все началось с того, что я был одним из организаторов собрания в нашей больнице по выдвижению кандидата в депутаты СССР: мы в буквальном смысле восприняли Закон о выборах как призыв Горбачева поддержать реформы. В тот момент еще продолжались аппаратные игры, все понимали, что, несмотря ни на что, горком партии подготовит своих кандидатов, за которых и проголосуют. Вот мы и решили действовать сами. Совсем неожиданно выдвиженцем стал я, хотя вначале мы готовили моего коллегу, но он взял самоотвод и предложил мою кандидатуру. Но я не прошел второй этап — окружное собрание.

— И это вас как-то зацепило?

— Нет, я бы так не сказал. Та короткая предвыборная кампания сняла у меня комплекс неполноценности, который преследует многих людей: дескать, не нашего ума это дело, есть на это начальники, им виднее... Оказывается, политикой заниматься и мы можем, нет, мы хуже? Я уже не робел перед теми, кто работал в горкоме или в советских органах.

— В конце концов, вы стали депутатом Украины. Чего в этом моменте больше — психологии или политики?

— Говорить, что в то время были четкие политические взгляды, не приходится. Было неприятие однопартийной системы, привилегий для чиновников. Может, сейчас это и выглядит несколько наивно, но нам очень хотелось построить общество равенства, добра и справедливости.

— А как вы дошли до того, что стали председателем РДК, самой страшной для Киева организации?

— Если честно сказать, к политической работе, с которой я впервые столкнулся в ВС Украины, я не был готов: например, кто знал, что в этот истерический период распадется СССР? Когда депутаты впервые собрались вместе, я понял, что в Украине набирает силу национализм, и что с первых же дней речь пойдет об отделении Украины. Это повергло меня в большое уныние, я понял, что никогда не смогу принять действия ВС, направленные на оголтелую независимость в албанском варианте (если мы станем самостоятельными, нам будет хорошо, а то нас грабят)...

Все эти четыре года я доказывал, что распад, независимость, обособление — это плохо, что нам нужна интеграция, что более трехсот лет вместе — это благо, что наши предки были мудрее нас... Я знаю, что мы придем к интеграции. Когда? Думаю, что в ближайшее пятилетие мы увидим желание украинских политиков по-настоящему сблизиться с Россией.

Представьте, как мне, врачу, было трудно решиться в числе трех не проголосовать за Декларацию о государственном суверенитете Украины — из Крыма я был единственным. Я четко видел, что это означает распад Союза, к тому же там не была заложена возможность крымского самоопределения. Мы неоднократно вносили соответствующую поправку в Декларацию, но она не прошла. Интересно, что крымская депутатская группа перед голосованием со мной соглашалась. Но поименное голосование — серьезная вещь, особенно когда оно наваливается неожиданно... После этого я и сделал первый шаг в сторону РДК.

— А каким был конкретный путь в его ряды?

— Люди всегда приходили в РДК по убеждению. С момента его создания я с ним сотрудничал, знал инициаторов, общался с депутатами Крыма — Мешковым, Межаком, Клычниковым, Аверкиным, другими активистами и рядовыми членами движения.

— А кто тогда был идеологом РДК?

— Мешков. Я-то в РДК вступил не сразу, мне мешало и то, что я был депутатом Украины. Решили, что лучше принимать мою помощь со стороны — это был тактический момент. А вступил я в РДК в сентябре 1992 года, когда часть руководства РДК приняла решение о его роспуске. Я сопротивлялся, потому что понимал, что у РДК есть идея, за которой крымчане пойдут.

Но распустить организацию не дали низы»: собралась конференция, которая стала организационным съездом партии РДК. В тот момент я и вошел в руководство партии.

— Этот распад был вызван лавиной ошибок?

— Первой ошибкой РДК было то, что, несмотря на широкую поддержку крымчан, движение было каким-то замкнутым. Потом, у РДК всегда были сложности с финансами, помещением...

— Кстати, раскройте, пожалуйста, как это вам удалось столь блестяще провести выборную кампанию? Откуда деньги при финансовых трудностях?

— Действительно, у нас даже не было денег, чтобы заплатить взнос за выдвижение Мешкова. Они появились при проведении съезда. Буквально с первых дней после выдвижения Мешкова люди стали приходить и предлагать — кто полмиллиона, кто миллион. Все деньги, которые мы потратили на предвыборную кампанию, жертвовались простыми людьми — в этом плане вы можете не сомневаться. Кое-кто пытается сказать, что мы их зря растратили... Мы можем опубликовать отчет.

Если продолжить тему ошибок РДК, то я бы обозначил еще проблему компетентных кадров. Все-таки люди боялись с нами работать по многим причинам: одни не воспринимали нашу митинговость, кричащих, нередко выходящих из себя людей, другие (предприниматели) опасались, что с ними будет то же, что с «Импэксом-55», — вы помните, сколько было проверок, а разгромить сегодня любого предпринимателя ничего не стоит.

Но мы имеем довольно интеллигентное движение, судя по тому составу депутатского корпуса, который мы выдвинули: подавляющее большинство кандидатов в депутаты — люди с высшим образованием. Но, тем не менее, этого мало.

Сегодня есть еще и проблема роста численности партии.

— Все-таки лично для меня осталось непонятным, каким образом РДК из осколочного состояния мгновенно сумело мобилизоваться и выиграть выборы?..

— Самое главное, у нас есть идея — идея государственности Крыма, естественно, с пророссийской ориентацией. Именно так говорили только мы, а разные наши «осколки» предлагали решить вопрос напрямую — в Россию.

— Вы говорите совсем не страшные вещи. Но в представлении Киева РДК — это организация, которая призывает Крым оторваться от всех...

— Нет-нет, государственность Крыма — это тот объем прав, который будет зафиксирован и признан мировым сообществом, который и позволит Крыму решить свою судьбу самостоятельно. Если после этого Крым скажет: "Я хочу в Россию, быть субъектом федерации», то это пройдет безболезненно и будет всеми признано. Нам не нужны резкие, конфликтные шаги в этом направлении, все можно решить спокойно. Люди-то не глупы, они понимают, что это будет сложный путь.

Кстати, а почему мы отбрасываем вариант прихода Крыма в Россию вместе с Украиной или Украины вместе с Крымом? Ситуация в Крыму такова, что она может подталкивать политиков Украины на принятие ряда активных действий по интеграции с Россией.

— Значит, собралось РДК, выдало идею, под нее сгрудились люди. Победили. И вот эти долгие недели и месяцы после выборов мы наблюдаем у «трона» огромное количество некомпетентных людей. Затем появляется указ о ликвидации администрации... Что, у Мешкова нет команды?

— Нет, он пришел с командой, но она была укомплектована не полностью, ему пришлось брать разных людей. За два месяца они раскрылись — результатом и стал этот указ. Это была совершенно объективная ситуация, другой она быть и не могла. В основном сейчас в его команде сторонники РДК, даже те, которые с ним имели весьма натянутые отношения.

— А разве команда Президента не однопартийная?

— Нет. Хоть Президент прошел от РПК, это блоковая команда.

— А имеет ли возможность человек, скажем, из ПЭВК или СПРК получить место в центральных органах власти?

— Я такой вариант не исключаю, хотя, если посмотреть на Запад, там команду формирует победитель на выборах.

— Но Крым такой маленький...

— У нас есть действительно проблемы с кадрами профессионалов. Учитывая это, возможно, в правительстве Крыма появятся люди из разных партий?

— Кто сегодня главный «влиятель» на ум Президента?

— Президент — это человек, мало подверженным чьему то одному влиянию Большинство решении он принимает, выслушав разные точки зрения. А одного — нет, я даю полную гарантию.

— А каково влияние блока?

— Учитывая, что блок имеет более половины депутатов в ВС, его влияние будет очень значительным

— Оцените первые шаги команды Сабурова. Что, действительно у них есть трения с Президентом?

— Не трения — это не то слово, а некоторая несогласованность, недопонимание. Это естественно приходят люди — не крымчане, не совсем владеют местной ситуацией, поэтому то, что предлагает делать Президент, им кажется странным. А Президент не может понять, почему они не понимают вещи совершенно естественные. Период адаптации у них был, вне всякого сомнения, но мне кажется, он успешно завершен.

— Можно ли говорить, что у нас есть единая команда исполнительной власти?

— Это можно будет сказать, когда начнет работать ВС, который утвердит состав правительства Республики Крым.

— Что за парламент мы получили, что можно от него ожидать?

— Состав его мне нравится.

— А вы уверены, что люди, прошедшие по вашему списку не сменят свои взгляды в ближайшие дни, месяцы?

— В республиканцах я уверен. Внутреннее состояние «народников» я знаю уже.

— Накануне выборов часто звучал мотив: а нужен ли нам послушный воле Президента парламент? 55 человек от блока — это «послушный парламент»! Как, на ваш взгляд, будут строиться взаимоотношения Президента и ВС?

— Так вообще нельзя ставить вопрос, послушный парламент не нужен ни Президенту, ни Крыму, Крыму в первую очередь Задача ВС — сделать так, чтобы законодательная власть уравновешивала исполнительную — уравновешивала, а не заглядывала в рот, не была карманной. Президент может допускать ошибки их нужно исправлять спокойно, без конфликтов и крика. Самая большая беда для Крыма — если ВС устроит какие то разборки с Президентом и наоборот. У нас сегодня такой исторический шанс!

— Кстати, указы, которые были отменены Л. Кравчуком, лично вы...

— Я бы поддержал их, потому что они правильные. Может быть, есть определенные шероховатости в плане соответствия законам, — например, по Службе без опасности (хотя такие полномочия у Президента есть, это он представляет кандидатуру в ВС) Если бы ВС уже работал, он бы утвердил кандидатуру ее председателя и проблем тут не было.

— А в чем должна состоять роль Председателя ВС?

— Я считаю, что спикер — не главный среди депутатов Он должен организовать работу ВС, чтобы там могли нормально работать депутаты, обеспечить законодательный процесс (но ни в коем случае он не должен выкручивать руки депутатам протаскивая только ему понятное решение), позаботиться, чтобы у депутатов была возможность работать — зарплата, компьютер, связь…

— Квартира, дача...

— Нет, я имею в виду только необходимое для выполнения депутатских обязанностей что можно ждать от человека, который живет в гостиничном номере без воды, телефона и холодильника?

— Те есть речь идет о выделении депутатам квартир?

— Нет, я бы еще согласился на служебные квартиры, где бы депутаты могли жить эти четыре года с семьей и которые нельзя приватизировать. Потом, он должен иметь зарплату, которая бы гарантировала нормальные условия для жизни...

— Но если у Президента — миллион девятьсот тысяч, у депутата должно быть меньше, хотя бы, как у министра, — миллион. Но не такую зарплату сегодня не проживешь...

— Это все будет решать ВС. Хотя, если у Президента будет и дальше такая зарплата, он ноги протянет.

— Первая сессия назовет имя Председателя Верховного Совета. Сейчас на слуху несколько фамилий, причем две-три из них — от блока...

— Блок решение принял, осталась одна кандидатура.

— Если изберут вас, не боитесь ли ответственности? Какие, как вы думаете, вас ждут трудности? На кого вы можете опереться?

— Если соглашаюсь — значит, не боюсь. Мои помощники и советчики — естественно, сторонники блока, именно они и составили нашу фракцию. Сложности — они для любого парламента характерны. На первом этапе это, видимо, будут проблемы во взаимоотношениях ВС с исполнительной властью в плане принятия тех или иных законодательных актов. Допустим, Президент принимает указ и ставит нас перед фактом; я хотел бы, чтобы это согласовывалось заранее — с президиумом, комиссиями, с юридической службой ВС. Нам надо избежать таких конфликтов.

Сложны будут организационные моменты, о которых я говорил. Сейчас парламент, видимо, будет наполовину профессиональным — думаю, именно половина депутатов выразит желание работать на постоянной основе. Я бы предоставил возможность всем, кто этого желает, иначе если начнем кого то отсеивать, делить на «белых» и «черных».

— Предполагаю, что стать профессионалами захотят депутаты с периферии и люди, скажем так, рабочих профессии — не пострадаем ли в итоге все мы?

— Чем больше депутатов будет работать на постоянной основе, тем больше пользы будет для Крыма.

— А денег хватит?

— Скупой платит дважды, здесь скупиться нельзя. Что, депутаты много будут требовать? Я знаю одно тот, кто работает постоянно, приносит пользы больше.

Следующая обязанность Председателя — держать дисциплину.

— Но ведь депутат не подчинен никому, кроме своих избирателей?

— Нет, Председатель должен контролировать выполнение депутатами свих обязанностей. Нужно сделать так, чтобы избиратели знали, как работает их депутат. Я — за жесткие меры.

— В этом может очень сильно помочь пресса, четвертая власть. Что она для вас? И есть ли она сегодня в Крыму?

— Она много значит и для меня лично, и для всего Крыма. Но ее у нас пока, к сожалению, нет. Чтоб появилась — пресса. Должна стать независимой. Как? Думаю, что эта проблема будет решена только с подъемом экономики в целом.

— А нужна ли своя газета парламенту?

— Конечно, во всех странах у законодателя она есть, останется она и у нас Мне нравится, что «Крымские известия» стремятся выдержать центристскую позицию, быть объективными.

— Но сегодня в парламенте большинство — это «россияне». Не будут ли они претендовать на то, чтобы газета стала газетой парламентского большинства?

— Я думаю, что она должна отражать взгляды всех депутатов, которые представлены в ВС. Если же в «КИ» будут присутствовать взгляды одних, как вы говорите, «россиян», ничего хорошего из этого не получится.

— Несколько личных вопросов: можно ли сказать, что вы увлекающийся человек?

— Вполне.

— А как часто вы в себе сомневаетесь?

— По моему, все время — и считаю это нормальным, из за этого совершенно не комплексную это позволяет принимать взвешенные решения. Если бы был всегда уверен в себе — столько можно было бы дров наломать.

— Вы жесткий человек, можете ли, например, пренебречь чьими-то слезами?

— Одни говорят, что жесткий, придерживаюсь де авторитарного стиля руководства. Недавно мои оппоненты по партии меня в этом обвинили, дескать, пришел диктатор. Другие говорят, что я по характеру мягкий. Скорее всего, истина лежит где-то посередине. Если я знаю, что человек сделал какую то гадость, то плачь не плачь, проверено, на это я не реагирую.

— Вы бросили медицину — не жалко?

— Не жалко. Может, жалел года полтора два назад, когда стал чувствовать, что теряю навыки — хирург все же должен оперировать. Сейчас — нет. К тому же я на четвертом курсе юридического учусь...

— Если скажут: высокомерен — это про вас?

— Уж этим качеством я совершенно не обладаю. Мои товарищи могут вам сказать — каким я был во времена «додепутатские», таким остаюсь и поныне. Некоторые даже говорят что это недостаток...