Андрей СЕНЧЕНКО: «Я ТЫСЯЧУ РАЗ НЕ ЛЮБЛЮ ПРЕЗИДЕНТА, НО ТОЛЬКО ОН МОЖЕТ РАСПУСТИТЬ ПАРЛАМЕНТ»

Подробности: Категория: Сенченко Андрей Виленович — досье; Опубликовано 28.05.2019 13:10; Автор: Super User; Просмотров: 152

(Газета «Крымское время» от 29 марта 2007 года)

— Андрей Виленович, будучи не новичком в политике, вы тем не менее впервые работаете народным депутатом Украины. Там, в Киеве, политическая жизнь нынче значительно «веселее», чем в Симферополе. Но скажите, пожалуйста, вам не кажется, что то, что происходит сегодня в Верховной Раде — захват щитовой, блокирования трибуны, уходы из зала, — это на самом деле черты, присущие вовсе не цивилизованному демократическому государству, а скорее какой-нибудь банановой республике?

— Я хочу верить, что мы уже не банановая республика, но, к сожалению, и до цивилизованного демократического государства нам еще очень далеко. Поверьте, захват щитовой, все эти дудки и мегафоны — это не задуманные заранее пиар-акции. Это вынужденные меры, с помощью которых мы пытаемся бороться против попыток создания диктаторского режима. Правящей коалиции сегодня плевать и на оппозицию, и на народ, на всех, кто думает не так, как они. При этом, когда они говорят, что у нас в коалиции было 246 депутатов, сейчас, условно говоря, 255, а завтра будет 300, то речь идет не о том, что эти 300 депутатов будут определять политику в стране. Политику в стране будут определять два-три человека, для которых эти 300 голосов — не более чем инструмент, потому что с этими людьми они тоже не считаются. Ну, может быть, есть еще около десятка человек, которые имеют право высказывать свое мнение в правящей коалиции.

— Как вы сегодня оцениваете вероятность проведения досрочных парламентских выборов?

— Еще в декабре я слабо верил в эту идею, хотя она и озвучивалась нашим лидером. Сейчас ситуация изменилась, и, на мой взгляд, вероятность проведения досрочных парламентских выборов очень высока.

— Если попытаться выразить эту вероятность в процентах?

— Я думаю, процентов девяносто.

— Вслед за вопросом о внеочередных парламентских выборах неизбежно встает вопрос о досрочных выборах президента. О чем, собственно, и свидетельствует известная инициатива вашего коллеги по депкорпусу Василия Киселева. Насколько вероятны они?

— На мой взгляд, для этого нет законных оснований. По крайней мере, документ, который Киселев зарегистрировал в парламенте, провести невозможно. Для этого требуется либо механизм Конституционного суда, либо добрая воля президента, как в 1994 году, когда Кравчук осознанно пошел на досрочные выборы. А насильственным путем их провести невозможно. Это будет антиконституционный переворот. Василий Алексеевич думает, что он стал во фракции регионов Кушнаревым. На самом деле ему до Кушнарева очень далеко и с точки зрения интеллекта и с точки зрения опыта, и с точки зрения многих других вещей. Его просто используют, а он не понимает, что это не добавляет ему авторитета.

— В разное время вы много говорили о том, что президент Ющенко не понимает и не хочет понимать Крым и крымчан. Вот цитата из одного из ваших интервью: «Раскол страны сейчас не только не исчез, а углубился. И в значительной степени за это отвечает Виктор Ющенко. За время президентства Ющенко даже не попытался понять, как и чем живет Донецк, а чем — Крым, как эти люди привыкли жить, а как — хотят... Это, по сути, половина страны, которую он не понимает. И не хочет понимать». Между тем сегодня БЮТ и «Наша Украина» снова вместе. Это просто тактика политической борьбы? Или изменилось и ваше видение «роли Ющенко в истории»?

— Абсолютно не изменилось. Я готов и сейчас подписаться под этими словами. Ющенко как не понимал крымчан, так и не понимает. Это продемонстрировал и его последний приезд в Крым в феврале. Он опять принялся говорить о мове и обо всем остальном — у него один единственный набор, и он не понимает, что то, о чем он говорит, — это насилие над крымчанами. Мы не можем сделать из русских или из крымских татар, живущих в Крыму, украинцев, но мы можем сделать из них патриотов Украины, однако для этого власть должна понимать, чем эти люди живут, как они думают, как они хотят жить, а не навязывать им язык или веру. Это касается не только Крыма. Когда Партия регионов поднимает вопрос о придании русскому языку статуса второго государственного, это актуально для Крыма, но для Ивано-Франковска — это насилие. Когда в Крым приезжал работать Матвиенко, то он пытался осуществлять свою или президента линию, и это было насилие над крымчанами. Ну, представьте себе, если бы я, например, поехал губернатором в Тернополь и вводил там русский язык...

Возвращаясь к Ющенко... Я его, может быть, тысячу раз не люблю, при том, что я его хорошо знаю уже, наверное, лет пятнадцать. Но он — президент, и мы понимаем, что никто, кроме него, не в состоянии принять решение, которое должно спасти страну от перехода к диктатуре — решение о роспуске парламента. Если говорить о «Нашей Украине», то у нас и по поводу этой политической команды тоже никаких иллюзий. Там их сейчас осталось, по-моему, меньше 80 человек, из которых 70 — гетьманы. Это проблемы, мы их осознаем, и мы вынуждены с ними считаться...

— Андрей Виленович, вы много занимались земельным вопросом. У вас есть рецепт, как решить проблему захватов земли, кажется, почти окончательно парализовавшую работу крымской власти?

— Власть последовательно к этому шла. Патологическая жадность чиновников всех уровней привела к тому, что возобладал черный рынок распределения земли. Это не столько проблема татарских самозахватов, сколько проблема беспредела власть имущих. Когда крымские татары, живущие в сложных условиях да при этом еще и имеющие историческую морально-психологическую травму и основанные на этом претензии, видят, что сегодня можно взять и отвести 100 гектаров из заповедника просто в телефонном режиме, то у них возникает вопрос: если им можно, то почему нам нельзя, мы же еще и пострадавшие, мы депортированные... Если идти по этому пути, то и оставшиеся 88 процентов населения вскоре скажут: а у нас тоже масса проблем, мы живем от зарплаты до зарплаты, и мы тоже займемся захватами земли. Собственно, это уже и происходит, уже появились интернациональные самозахваты. И тогда мы придем к анархии и развалу страны. Что надо делать? Прежде всего, надо вводить рынок земли.

— В Крыму фракция БЮТ в парламенте находится в «безнадежной оппозиции». Как вы оцениваете ее работу в этих условиях?

— Что такое «безнадежная оппозиция»? Для меня это не совсем понятный термин, потому что в отсутствие демократических традиций при раскладе 49 на 51, 49 — это будет тоже безнадежная оппозиция. Потому что те, кто контролирует большинство голосов, не хотят считаться ни с чьим мнением, кроме своего. Я вам больше скажу, и среди 51 на принятие решений влияют двое-трое, с остальными тоже не считаются. Ты получил мандат? Закрой рот и нажимай на кнопку! Так что это не вопрос численности оппозиции. Это вопрос демократичности нашей страны.

— Ваша «оранжевая ставка», сделанная в 2004 году во время революции на Майдане, для многих была неожиданной. После событий, которые называют «бело-голубым реваншем», вам никогда не казалось, что осенью-зимой 2004 года вы поставили не на ту политическую силу?

— Я принимаю решения на основе своих убеждений, на основе анализа, на основе интуиции, но я не игрок, я не считаю себя конъюнктурщиком. То мое решение могло быть неожиданным с точки зрения людей, которые достигли успеха, разделяя страну по признаку языка, ориентации «запад-восток» и так далее. Я разделяю наших политиков и наши политические силы иначе: на тех, кто хочет построить демократическую страну, и тех, кто хочет, чтобы Украина управлялась авторитарно, и, значит, чтобы мы опять зависели от того, какой пришел царь — хороший, плохой или так себе. Поэтому я о том своем решении не пожалел.

— Вы руководили парламентской следственной комиссией Верховной Рады по «Криворожстали», однако Верховная Рада уволила вас с этой должности, назначив на нее регионала. Почему это произошло?

— Следственная комиссия — это изначально механизм для оппозиции, именно поэтому она создается не большинством парламента, а 150 голосами. Это инструмент контроля за действиями власти. При этом в регламенте четко заложено, что парламентское большинство не может сменить руководителя комиссии. Таким образом, уволив меня, Верховная Рада самым бессовестным образом нарушила свой регламент. Что можно сегодня озвучить из выводов, которые я специально не стал озвучивать в зале парламента, потому что это были предварительные слушания? В законе о расходовании средств, полученных от продажи «Криворожстали», была заложена норма о том, что 1 процент, а это 200 миллионов гривен, от этой суммы должен был быть израсходован на решение экологических проблем Кривого Рога и Днепропетровской области. Причем эти деньги должны были быть направлены в соответствующий городской и областной бюджет в трехдневный срок после их поступления из Фонда имущества. Однако их, мелкими порциями, перечисляли не три дня, а одиннадцать месяцев, и не потратили до сих пор. На мой взгляд, сегодня идет подковерная драка за теневой раздел этих денег между местными и киевскими чиновниками. Если же говорить о том, как расходовалась основная сумма в 20 миллиардов, то на сегодня можно сделать вывод один: неэффективно. Что-то ушло на латание дыр в Пенсионном фонде, что-то — на проедание и так далее. Насчет «украли» пока таких выводов нет. Но и сказать о том, что «не крали», я тоже не могу, потому что работу комиссии, по сути, оборвали.

— Вы будете продолжать работать в этой комиссии?

— Да, мы на фракции приняли решение о том, что будем и дальше работать в комиссии, но иллюзий особых у нас нет. Руководителя комиссии сменили, чтобы, во-первых, не дать до конца расследовать криворожско-днепропетровскую историю, о которой я рассказал. И во-вторых, чтобы устроить шоу с избиением Еханурова.

Ехануров — не мой кумир, и я не его адвокат, но я за то, чтобы расследование было завершено. Выступая с парламентской трибуны, я сказал, что на нас, депутатах, на самом деле лежит высокая ответственность, потому что, когда народ на рынках, в общественном транспорте, на кухнях говорит о том, что украли 20 миллиардов, это унижает всю власть в стране, независимо от того, кто сегодня у власти, а кто — в оппозиции. Мы должны ответить на эти обвинения, но, к сожалению, я думаю, теперь этих ответов не будет, их просто не дадут сделать.

— Несколько дней назад у здания крымского представительства Национального совета по телевидению и радиовещанию скандально известный «Прорыв» крушил телевизоры и радиоприемники в знак протеста против украинизации теле- и радиоэфира.

— Пару месяцев назад мне довелось присутствовать на заседании Национального совета по телевидению и радиовещанию, когда там пытались наказывать «Черноморку» и «Транс-М-радио». Попытка языкового насилия в СМИ, которую предпринимает нацсовет, во-первых, не от большого ума тех людей, которые руководят этим процессом, и, во-вторых, от больших амбиций. Кроме того, там есть и коррупционная составляющая, потому что в значительной степени эти проверки заказные и связаны с попытками передела рынка радиочастот.

— В уже почти незапамятные времена, в 1983 году, вы окончили Ленинградский механический институт, факультет «Производство летательных аппаратов». Помните, как устроен, например, самолет?

— Моя гражданская специальность — проектирование, производство и испытания твердотопливных ракет. И я помню, как устроена ракета, хотя, понятно, сегодня уже не повторю многого из курса термо- или аэродинамики.

— Андрей Виленович, «вступая в ряды Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодежи, торжественно клянусь...» Можете продолжить?

— Дословно, наверное, нет, хотя и сам вступал в комсомол, и других принимал. Могу сказать одно: там все было написано правильно. Другое дело, что не все в жизни реализовывалось правильно. А в основе комсомола были заложены здравые идеи, и в ту политическую систему он вносил больше положительного, чем отрицательного.

— Куницын играет в футбол, Гриценко на велосипеде ездит, Плакида занимается виндсерфингом, а вы...

— Я катаюсь на горных лыжах. Это, пожалуй, мое главное спортивное увлечение. Раньше чаще, сейчас реже плаваю с аквалангом. Просто нет ни времени, ни компании — у каждого свои дела. И очень люблю путешествовать по Крыму.

— Напоследок — серьезный вопрос. Вы сказали о том, что единственное, что может спасти Украину, — это досрочные парламентские выборы.

— Это не единственное, что нужно сделать, но, к сожалению, это то, без чего мы вряд ли изменим ситуацию к лучшему.

— Вы полагаете, что в результате досрочных выборов мы получим принципиально другой расклад сил в Верховной Раде?

— Я думаю, что даже при трехпроцентном барьере в парламенте точно не будет социалистов и «кинахов». Нельзя, приходя в парламент на одних политических лозунгах, потом менять их на противоположные. Это предательство.

— То есть главная задача — наказать Мороза?

— Нет, самая главная задача — это все-таки изменить баланс сил. Без этого толку на Украине не будет. Я уверен в том, что мы наберем больше голосов. Если говорить о Крыме, то здесь мы вырастем раза в два. Понятно, что меньше возьмут «Наша Украина» и, я абсолютно в этом уверен, Партия регионов.

— А проиграть вы не боитесь?

— Ну, выборы — понятное дело, вещь непростая, однако я считаю, что у нас достаточно устойчивая ситуация. Причем через полгода шансы у нас были бы еще выше, но за эти полгода успеют еще много чего разграбить. Это раз. И два — будет реализована модель диктатуры. Если они наберут триста голосов, а для них это вопрос жизни и смерти, будет диктатура... Я терпеть не могу Луценко. Он на самом деле политический спекулянт. Но он вышел на последней «Сводобе слова» и достал документы о том, что МВД закупило большую партию спецсредств, в том числе и запрещенных Министерством здравоохранения...

— Это для того, чтобы разгонять «поход справедливости» Луценко?

— Разумеется. И не только Луценко...

— А что, сегодня у милиции не хватает средств для того, чтобы при необходимости разогнать акции протеста оппозиции?

— Ну, я хочу вам сказать, что дрожь их бьет, это точно. Поэтому, я думаю, они предпочитают иметь это все с запасом. И если они триста голосов возьмут, то я вам хочу сказать, нам до террора очень недалеко.

Александр МАЩЕНКО