Людмила Лубина: Я НЕ БУДУ ПРОКУРОРОМ, БУДУ ЗАЩИТНИКОМ МОИХ ИЗБИРАТЕЛЕЙ

Подробности: Категория: Лубина Людмила Евгеньевна — досье; Опубликовано 10.11.2018 18:31; Автор: Super User; Просмотров: 155

(Газета «Крымские известия» от 9 сентября 2006 года)

Прошедшие парламентские выборы на две трети изменили состав Верховной Рады Крыма. Произошло то, что специалисты называют сменой политических элит. Председатель Постоянной комиссии по правовым вопросам, правопорядку и чрезвычайным ситуациям Людмила Лубина как раз является таким новым лицом в крымской политике. Причем перемены в ее судьбе можно назвать стремительным карьерным ростом, поскольку она сразу же вошла в состав президиума представительного органа автономии, возглавила одну из ключевых комиссий крымского парламента. Автор и ведущий программы «Политическая кухня» (ТРК «Жиса») Григорий ИОФФЕ в прямом эфире представил крымчанам коллегу по депутатскому корпусу.

— В течение многих лет вы были успешным практикующим юристом, адвокатом. И вдруг такой поворот в судьбе. Вам, наверное, интересно было почувствовать новую атмосферу, узнать, как рождаются правовые акты, что делается для того, чтобы они лучше выполнялись, и почему они иногда не действуют. Каковы первые впечатления от новой работы?

— Вы правы, Григорий Адольфович, разница в работе большая. Если прежде как практикующий юрист и адвокат я решала все вопросы в органах правосудия (иногда даже защищала клиентов от недобросовестных судей), то теперь ситуация поменялась на диаметрально противоположную. Я больше связана с органами представительной власти, местного самоуправления, различными предприятия ми, организациями. Сообщу парадоксальный факт. В прежней должности я больше помогала людям: могла собрать доказательства, подключить коллег, посмотреть на ситуацию изнутри. На нынешнем же поприще на мои обращения в суды, прокуратуру, милицию обращают мало внимания. Чинуши занимаются отписками, мол, вот такие-то жалобы граждан по таким-то делам рассмотрели и приняли такое-то решение… Попавшему в беду человеку они ничего не дают. Однако есть и плюсы. Без моей комиссии практически невозможно принять ни один правовой акт, пока он не пройдет экспертизу, пока не рассчитаем, как же эти правовые акты будут работать. Требования жесткие: чтобы они не ущемляли права отдельных граждан, содействовали сохранению правопорядка в стране, не выходили за рамки украинского законодательства.

— Во время прошлой передачи позвонил кто-то из зрителей, спросил с иронией: «Кто там у вас заседает в крымском парламенте? Наверное, нет ни юристов, ни больших специалистов». Я начал было вспоминать, сколько у нас юристов, но безуспешно. Вы бы ответили на этот вопрос лучше.

— Профессиональных юристов в моей комиссии трое. Но для занятий нормотворчеством не обязательно нужны исключительно юристы. Ведь я не могу быть специалистом в области строительства, водного хозяйства (сейчас мы как раз работаем над нормативными актами, касающимися этих сфер). Поэтому обращаюсь к знатокам в своей отрасли с просьбой проанализировать тот или иной нормативный акт, как он будет работать на практике, какие плюсы и минусы влечет за собой. И это правильно. Экспертиза должна быть разносторонней, а не узкой, только юридической.

— Изменила ли новая должность ваше отношение к коллегам? Некоторые из них могли вызывать у вас и негативное отношение. К примеру, если есть защитник и адвокат, значит, есть и прокурор, а между ними судья. Порой кажется, что судья вынес неправильный приговор, прокурор не совсем объективен в обвинениях.

— Думаю, что нет. Я осталась адвокатом для всех граждан, которые ко мне обращались. И стараюсь применить все, что может помочь, на основании права и закона. Я никогда не буду прибегать к резким движениям, не буду прокурором по отношению к моим избирателям. При этом мне совершенно безразлично, голосовали ли они за ту политическую силу, которая привела меня в парламент, либо какие-то другие политические партии. Искатели правды, в том числе и в Верховной Раде Крыма, это в большинстве своем униженные люди. По определенным причинам они не смогли добиться справедливости в судебных органах. И им я стараюсь помочь в любом случае.

— Вы заговорили о политической силе, которая привела вас в парламент. Напомним крымчанам, что речь идет о блоке Наталии Витренко «Народная оппозиция». Припоминаю курьезный случай, когда один из крымских политиков, а именно Геннадий Москаль, увидев вас на трибуне Верховной Рады, сказал, что у него изменилось впечатление о партии Натальи Витренко. Наверное, можно сказать, что вы меняете имидж этой партии?

— Вполне может быть, хотя я не являюсь членом Прогрессивной социалистической партии Украины. Тот политик, о котором вы говорите, удивился, что я была не в кирзовых сапогах и фуфайке. Но, с другой стороны, я никогда не видела Наталию Михайловну Витренко в кирзовых сапогах, фуфайке и с каким-нибудь лозунгом. Это интеллигентный, грамотный и прогрессивный человек.

— Не первый год ведется дискуссия о необходимости судебной реформы. Что вы думаете по этому поводу?

— Я всегда была ее сторонницей. Началась она в 1992 году, когда Украина только получила независимость. Первое, с чем начали бороться, так это с зависимостью судей, с их «телефонным правом», существовавшим при социализме. Судьи получили независимость, прошло несколько этапов этой реформы, но теперь она фактически захлебнулась. Ее цели и задачи были направлены на подведение судебной и правоохранительной систем под европейские стандарты, но у нас это не сработало. Старое разрушили, а новое не создали. Если раньше был хоть какой-то надзор, судьи отвечали за принятые решения, то теперь процесс по гражданскому делу, допустим, может остановиться на Апелляционном суде и возобновиться года через три. В моей практике случалось такое. Выходит, что судьи, переставшие зависеть от определенных властных структур, получили полную свободу своей деятельности, их никто не контролирует. Президент Виктор Ющенко в июне нынешнего года выступил с концепцией усовершенствования судопроизводства, чтобы можно было реформировать его по европейским стандартам. Предложение вызвало крайнее недовольство судей, потому что речь шла о ликвидации военного, хозяйственного суда. Как можно ликвидировать хозяйственный суд? Его судьи этого просто не переживут…

— А сами хозяйственники?

— Предложение Президента появилось не на голом месте. Над ним ученые и эксперты работали. Планируется создать три судебные отрасли: цивильная ветвь, куда будут и хозяйственные дела входить, уголовная ветвь, она же криминальная, и административная ветвь. Суды этого уровня будут замыкаться на высшие цивильные, криминальные и административные суды. А Верховный суд Украины, существующий сейчас, просто-напросто расформируют. Не знаю только, воплотятся ли в жизнь эти задумки.

— Я не специалист в вашей сфере, но то, о чем вы говорите и что я читал о реформировании отрасли, как-то не сходится. То есть концы с концами не сходятся. Как бы ни назвать суды, как ни перетасовать судей, все равно все останется как есть. Мне кажется, в дискуссиях потерялось самое главное: система отбора кандидатов в судьи. Судья — особый человек, ему доверено быть последней истиной. А у нас это как-то смазано. Наши судьи — обыкновенные граждане, которые, как известно, не очень законопослушны.

— Я думаю, смысл в этой реформе все же есть, потому что действуют хозяйственные суды, гражданские, общие. И некоторые хитрые дельцы с судьями определяют иск в общий, гражданский суд, а потом быстренько в хозяйствен ном суде по тем же правам и основаниям получают решение. Когда доходит до общегражданского суда, говорят, что, дескать, вот, уже есть решение. Можно получить по одному и тому же делу два решения, причем совершенно противоположные. В определенной ситуации одними и теми же делами одновременно могут заниматься и хозяйственный, и цивильный суд местного значения. Что же касается выбора судей, тут я с вами абсолютно согласна. Вы знаете, как избираются судьи? Какая у них существует очередь? По каким параметрам они подбираются? Нет. И я тоже не знаю. И никто из простых граждан не знает, потому что система формирования суда полностью закрыта. А если система непрозрачна, значит, в ней возможны любые злоупотребления.

— Говоря о качестве судей, я вспоминаю то время, когда мы никак не могли избрать Конституционный суд в нашем новом парламенте. И речь шла о чем угодно (о процедуре его избрания, кто должен присутствовать, кто не должен, что он должен сделать, как), а о том, кто будет в этом суде заседать, никто не говорил. Наконец, мы его избрали. Спросите у людей, кого избрали в Конституционный суд? Никто не знает фамилий. Может быть, надо поднять планку престижности судьи? В той же Америке судья избирается пожизненно, но о нем говорят с уважением, он имеет общественный авторитет, часто непререкаемый, чего у нас как не было, так и нет.

— Видите ли, у нас, помимо номенклатуры, судью также связывают с большой коррупцией, которая существует на самом деле. Об этом говорится на всех уровнях и довольно открыто.

— Ну, наверное, надо изучить ситуацию и с другой стороны. Вы посмотрите, где ютятся наши судьи. Ведь в судах нет бумаги, ручек, конвертов. До недавнего времени, например, Центральный суд Симферополя был в состоянии хронического ремонта. Там все время что-то строили, латали, прибивали.

— В ужасающем состоянии находится Киевский суд Симферополя. Судьи вынуждены рассматривать дела в своих кабинетах, потому что в здании нет места.

— С чем это связано?

— Штаты судей увеличиваются, увеличивается объем работы, а, к сожалению, обеспечить судей надлежащими помещениями мы не можем. Моя комиссия вплотную занимается этим вопросом. Государственные учреждения сдают площади коммерческим структурам. Сломать сложившуюся систему практически невозможно. Все улыбаются, соглашаются, что вопрос нужно решать, но он не решается.

— А как вы оцениваете правовую культуру вообще и отношение к праву не судей, не чиновников, не тех, кто принимает решения, а нашего народа, простых людей? Когда я еду за рулем автомобиля, постоянно вижу, как перебегают улицу в неположенном месте, все уже к этому привыкли. Но я думаю, что это маленькое нарушение — большой восклицательный знак: такова правовая культура общества!

— У нас не уважают закон, по пословице закон — что дышло. Если закон уже настиг, тогда кричат «помогите!». Причем это у нас чуть ли не в генах. Правовую культуру ведь надо воспитывать с детства. У нас же она никогда не существовала, ну, может быть, при Кодексе строителя коммунизма. Там был один закон — страх, в суд было ходить стыдно. Старое поколение еще жило этим. А молодое — полные нигилисты, использующие право только в своих интересах.

— Есть ли вообще в обществе понимание, что правильно, а что неправильно? Если мы можем слышать из уст больших чиновников обвинения в адрес друг друга в страшных преступлениях, нарушениях, хотя по этому поводу нет ни решения суда, ни экспертиз, то что же делать простому человеку, если он все это видит?

— В качестве примера возьмите хотя бы Верховную Раду Украины, где политики высокого уровня демонстрируют всем нам, как не нужно поступать.

— В последнее время многие наблюдатели отмечают, что возобновились попытки определенных политических сил и некоторых чиновников снивелировать само существование Крымской автономии. По этому поводу всегда существовали различные мнения. Одни считают, что если бы ее не было, стало бы намного лучше. Другие — что нужно, наоборот, прибавлять автономии полномочий. Но факт остается фактом. Если мы законопослушные люди, то должны знать, что в Конституции Украины существует специальная глава о Крымской автономии, что есть Конституция Крымской автономии, которая является законом Украины. Кроме этого, есть волеизъявление граждан на первом в постсоветском пространстве референдуме. С правовой точки зрения, с чем связаны эти попытки и как вы думаете с ними бороться?

— Я думаю, статус автономии несет Крыму больше позитивного, поскольку сама по себе автономия предусматривает большее количество прав, свобод проживающих здесь граждан. Мы живем в непростом регионе. У нас есть острейший национальный вопрос. Если просто ликвидировать Верховную Раду, свести нас до обыкновенной области, на мой взгляд, национальные противоречия только обострятся. Пусть ограниченная, все равно эта структура является элементом сдерживания, противовесом.

— А к чему нам нужно быть особенно внимательными? Какие принимающиеся сегодня действия можно трактовать как подкоп под автономию?

— Да вот только сегодня прочитала иск Фонда имущества АРК, который просит отменить приказ Фонда госимущества Украины. Валентина Семенюк подписала документ, согласно которому Крымскому фонду запрещается проводить приватизацию и осуществлять какие-либо формы сделок. Причем эти полномочия Фонд госимущества Украины не берет на себя, они передаются… Фонду имущества Севастополя. Это и есть унижение нашей автономии.

— А чем же Валентина Семенюк это мотивировала?

— В самом приказе я не смогла найти достаточных обоснований. Всюду фигурируют общие фразы — для улучшения, укрепления чего-то. Наверное, она не побеседовала с нашим руководством, может быть, не нашла общий язык, но этот приказ довольно циничен.

— Знаете, с политической точки зрения он весьма забавный. Фонд имущества Крыма — тот орган, который вполне можно назвать конституционным. По Конституции его формирует Верховная Рада Крыма. С одной стороны, мы еще недавно видели огромные бигборды крымских социалистов, рассказывавших о крымском имуществе, предлагавших всем нам стать рантье. А сегодня представитель Социалистической партии Валентина Семенюк говорит, что не только не будет за наше имущество никакой ренты, но и распоряжаться им будем не мы, а почему-то Севастополь.

— Более того, наш Фонд имущества уже несколько месяцев не финансируется украинским фондом, и мы вынуждены изыскивать деньги, чтобы выплатить его сотрудникам зарплату.

— С другой стороны, здесь есть и светлая сторона. Раз этим занимаются наши недруги, значит, не все крымское имущество продано. А вот еще такой актуальный вопрос. Скажите, это нормально, что до сих пор нет в стране закона, который бы регулировал деятельность депутатов Верховной Рады Крыма, нашу с вами деятельность?

— То, что вот уже более 15 лет у крымских депутатов нет статуса, свидетельствует, что парламентарии Крыма кого-то в центре очень пугают своей позицией, своим крымским патриотизмом. На закон, рассматриваемый в двух чтениях и принятый народными депутатами прошлого созыва, Президентом было наложено вето. Так что мы до сих пор работаем без статуса, что отражается на наших возможностях защиты интересов избирателей.

— Какие решения вам предстоит принимать в ближайшее время?

— Сами мы не вправе принимать законы, это обязанность Верховной Рады Украины, мы лишь принимаем нормативно-правовые акты. Однако наша комиссия сейчас работает и над тем, чтобы высказать свое отношение к проектам законов, находящихся, так сказать, на выходе из украинского парламента. Например, по статусу депортированных. В общем, впереди еще масса дел.

Подготовила Ирина ИВАНЧЕНКО.

«РК», 2006 г., № 28