ДУМАТЬ О ПРОШЛОМ, ГОТОВИТЬСЯ К БУДУЩЕМУ ПРЕДЛАГАЕТ БЫВШИЙ ДЕПУТАТ КРЫМСКОГО ПАРЛАМЕНТА

• 

Подробности

Категория: Демус Александр Борисович — досье

Опубликовано 23.07.2017 18:35

Автор: Super User

Просмотров: 256

(Газета «Крымское время», март 1997 года)

"Все пройдет — и печаль, и радость", - так пелось в не когда весьма популярной песете начала перестройка. Эмоции проходят — дело остаются. Похоже, эту аксиому стоит всем нам почаще вспоминать — именно такие мысли породила наша встреча с бывшим депутатом Верхов/кот Совета Крыма Александром ДЕМУСОМ. Помнится, он был одним из активных членов депутатского корпуса, входил в оппозиционную тогдашнему председателю ВС Николаю Багрову фракцию «Демократический Крым», довольно часто выступал на сессиях. Сегодня его, кип а многих его коллег, не видно и не слышно В "большой политике". Почему? а ведь это люди, сумевшие сделать немало для возрождения государственности Республики Крым!

Март - мест, три года назад давший отсчет деятельности нового состава ВС Крыма. Что произошло за эта время? Как оценивает действия второго парламента один из ярких критиков тогдашней крымской политике?

— Начнем, пожалуй, с того, что напомним читателям: вашему составу ВС удалось достичь весьма ощутимых успехов в области государственного строительства автономии: референдум, Конституция, закон о разграничении полномочий, многое другое…

— Да, удалось многое, на том этапе, я считаю, Автономная Республика Крым состоялась. Мы отработали основную законодательную базу — Конституцию, закон о разграничении полномочий с Украиной. Хотя закон этот в итоге был принят в урезанном виде, все равно это был большой успех, оставлявший поле для самостоятельности.

Единственное, что для меня осталось непонятным, — почему закон не вошел в силу. Н. Багров почему-то всячески пытался отвести нас от этой темы. Может, он оставлял это себе на будущее, чтобы, став президентом, наполнить его содержанием и тогда включить в действие? Не знаю. Хотя если бы так и произошло, это был бы разумный шаг, и Крым имел бы гораздо больше, чем имеет сейчас.

Положительным можно назвать только одно: со стороны Киева перестал звучать мотив о том, что наш Совет часто называли нелегитимным — сейчас в этом нет ни у кого сомнений.

Главное же — сегодня мы имеем неоднократно отмененную Конституцию, практически невосстановимую; она так урезана, что о ней и говорить-то не хочется. Уже одно то, что в Конституцию Украины ВС Крыма внесен не как законодательный, а как представительный орган, о многом говорит.

Автономия без первого — это ненормально. У нее должны быть вполне определенные полномочия в области политики, экономики — смотрите, в США каждый штат имеет свою законодательную базу, и никому от этого не плохо, это не мешает существовать этой сверхдержаве.

— Представляю, как вам, строителю по специальности, тяжело смотреть на построенное вами: возвели своими руками здание, отдали его эксплуатационникам, а пришли через год — и фасад облупился, и внутренние перекрытия обрушились...

— Да... Добиться возвращения утраченных прав при нынешней политике Украины в обозримом будущем вряд ли удастся — я, по крайней мере, такой возможности не вижу.

— Ваш состав работал на непрофессиональной основе. В Киеве сейчас прорабатываются варианты возвращения к этой схеме. Это спасет ситуацию?

— Мы понимали, что работа наездами малопродуктивна, пытались решить вопрос о частичной профессионализации ВС, однажды даже включили его в повестку дня. От нашей фракции тогда выступал Николай Косухин — мы считали, что это могло бы внести какую-то, может быть, демократичность в работу ВС: Николай Васильевич все же был достаточно авторитарным руководителем, на что были свои и объективные, и субъективные причины. Но надо отдать ему должное — это делать он умел относительно красиво. Держал все в своих руках. Но именно поэтому, я считаю, он и проиграл не допустил к себе свежие молодые силы, которые обязательно помогли бы ему объективно оценить существующую на тот момент политическую ситуацию, а не выслушивать лицеприятные нашептывания послушного окружения, а это изменило бы и ход его президентской выборной кампании. Как бы мы к нему ни относились, все мы считались с ним как с личностью, как с опытным политиком и хозяйственником — и альтернативы, к сожалению, у нас не было.

— Тему лидера вы неслучайно затронули — она сейчас волнует многих, умеющих анализировать. Люди учатся на своих ошибках. Но почему вы, прекрасно зная характер вашего коллеги Мешкова, не смогли убедить, «встряхнуть» Н. В. — ведь Крым сейчас оказался игрушкой в руках слишком многих, в том числе и криминальных, сил?

— Не в наших силах это было; Николай Васильевич, на мой взгляд, нас просто не принимал всерьез. Но как человек умный, понимающий, что большого зла мы ему причинить не можем, иногда допускал наши речи — выпускал пар: это создавало видимость демократии. Но вы сами видели, как часто перед моей очередью на выступление закрывались прения — я обычно выступал нелицеприятно.

А такого триумфа Мешкова мы, честно говоря, не предполагали. Мы никогда не были его сторонниками, нас даже окрестили проруховски настроенными, хотя мы таковыми никогда не были — мы представляли центр, здравый смысл. К сожалению, наше общество еще не на таком уровне, чтобы все вовремя понимать...

— А с чем связано исчезновение практически всего вашего состава ВС, из политики? Ведь среди вас было достаточно «звезд» — я не имею в виду тех, кто занимался саморекламой.

— Мы не исчезли, не залегли на дно. Если говорить о том, что мы не прошли в ВС, то надо отдать должное тому, как блок «Россия» сумел ухватить самую «больную» идею и тем самым затронуть интересы каждого крымчанина. Может, и можно было делать хорошие дела, взяв власть таким образом, но им помешало то, что под эту идею многие прошли по чисто конъюнктурным соображениям.

Я тогда состоял в СПРК — партия боролась за власть, что естественно. Потеряв своего кандидата в президенты (Яков Аптер), мы посчитали, что весьма важным постом для Крыма является представитель президента в Крыму он встроен в схему прямой вертикали с Киевом, на него завязаны мэры, представители администрации, имеющие порой безграничную власть на местах. А это огромнейший рычаг...

У Сергея Куницына, лидера партии, достаточно мощные связи в Киеве с правительством, его принимает президент, который своей победой в Крыму был обязан СПРК. Помните, тогда Алексей Головизин был председателем его предвыборного штаба, Юрий Комов проводил огромную работу — мы были вправе рассчитывать...

— Почему же ваше предложение не поддержали?

— Здесь все не так прямолинейно. Я так понимаю, этот пост предлагался лично Куницыну, но он тогда возглавлял работу над СЭЭЗ «Сиваш», а предложить кому-то другому он, видимо, не рискнул. Хотя мы на своем политсовете выдвигали его и Валерия Орехова. Значит, мы потеряли этот пост.

Второй важнейший пост отдали Головизину. Но он, став руководителем Фонда госимущества, быстро открестился от партии. Так мы потеряли второй огромный рычаг во властных структурах. А если бы мы имели эти два поста, то мы бы составили неплохую конкуренцию другим политическим силам.

— Вы ушли из СПРК?

— Партия, по сути, прекратила свое существование, став региональным отделением НДПУ. Мне не понравилось, как это все свершилось. Сначала туда делегировали своих людей, познакомились с их программой, попытались провести свою линию — не удалось. Потом было заявлено, что мы все равно входим туда, а бороться за свои взгляды будем уже внутри НДПУ. Но это самообман! Куницын же посчитал, что это выгодно, поскольку в НДПУ входят влиятельные лица Украины. На тот момент считалось, что создается элитная партия — поэтому нам надо примкнуть к сильному лагерю, чтобы потом иметь возможность участвовать в выборах.

В другую партию я уже не переходил...

— Значит, выпали из политической борьбы? Весь ваш бывший «Демкрым» как-то ушел в свои проблемы... Эту отстраненность нынешние политики принимают за отсутствие конкуренции. Какое-то ощущение, что они работают в вакууме, им никто «не дышит в затылок». Нет?

— Мы не ушли из политики. Просто мы не смогли сохранить партию с той идеологией, которую закладывал Яков Аптер. А в целом вы правы — шансы вернуться очень невелики.

— Сегодня многие сходятся на том, что будущие выборы выиграет тот, у кого в руках деньги и власть. Но есть еще одно условие — я говорю о личном авторитете на том округе, где вы живете.

— Нельзя думать, что если мы не сели в кресла в ВС, то мы уже не в политике. Вы зря ждете от меня признания, что-де там, в глубинке, зреет какая-то новая политическая сила. На следующих выборах победит капитал. Людей купят.

Но я от политики не отходил: боролся за место в ВС, за место председателя райисполкома. К сожалению, люди сегодня все еще очень легко покупаются на пустые обещания, на бутылку водки. Сплошной примитив: приезжает «девятка» без номеров, этакий разъездной «пункт», выдает стопарик — проголосуйте за того. И эта схема еще долго будет действовать.

На мой взгляд, наоборот, народ становится аполитичным — простите за грубость, он окончательно офонарел, думает об одном: как бы выжить, просуществовать. Удастся ли какая-то перегруппировка здоровых сил? Вряд ли — на это нужны большие деньги. А где их взять?

... Есть еще партия МБР (Межрегиональный блок реформ «Кучма — Гринев»), под его флагом проходил Кучма. Пока я еще состою в этой партии — она единственная, в программе которой есть федеративное устройство Украины, равноправие языков... Однако те смены, которые произошли в аппарате партии на последнем ее политсовете в декабре, не оставляют надежды — скорее всего, эти пункты будут забыты.

— Стать президентом в Крыму Леониду Даниловичу очень помогла СПРК. Сегодня лично вы бы его поддержали?

— Наверное, нет: он фактически полностью отстранился от своих обещаний. Выиграв на связи с Россией, он от нее сегодня далек куда больше, чем в свое время Кравчук. Кучма пошел на поводу национальных сил. В стране при нем идет построение не гражданского общества, а национального государства...

— Интересное дело: большинство поддерживает на выборах лидера, который провозглашает одни идеи, а потом получается, что им руководит меньшинство, которое захватило средние посты в государстве. Так кто же тогда победил? Мы, избиратели, оказываемся не в силах помочь нашему президенту, Что-то здесь не так! Можно ли это как-то изменить? Сказать, что он просто «нехороший» человек — это слишком одномерно.

— Каждый задумывается об этом. На это, наверное, все-таки есть объективные причины. На данное этапе развития наше общество не готово к такой открытой демократии. Может, причина — в силе личности? Или силе команды?

— Вы хотите сказать, что деле не в силе националистов, а в слабости президента?

— Что такое сила националистов? Я езжу часто по Украине — не скажу, что национализм в каждой области процветает. Мы все знаем, кто представляет национальные интересы, и почему он превалируют.

— А может, они просто организованны, а мы — нет?

— Естественно! Как крымские татары: они организованная сила, а мы — нет.

— И объединяться не хотим...

— Думаю, — не столько не хотим, сколько жизнь не выдвинула того лидера, который смог бы это сделать.

— Его появления можно ждать, как я понимаю, не раньше, чем через 10 лет. А что может произойти с нашей страной за это время...

— Нам остается только покорно ждать достижения — как там? — перигея, то есть самой нижней точки падения. Почему я так уверен? А вы посмотрите хотя бы, что в нашем Крыму творится, в том же сельском хозяйстве. Возьмем мой Черноморский район: здесь разработана некая антикризисная программа, внедрение которой очень смахивает на стиль сталинских времен. Кстати, вы многое очень верно подметили в своих публикациях. У нас появился Лысенко по-черноморски. Просто необъяснимо, что правительство безоглядно выдало ему карт-бланш на эксперименты над живыми людьми. Видимо, здесь идет откровенная борьба за регион, за землю — у нас ведь газоносный шельф...

— Но, может, это просто «соломинка» для утопающего — должна же быть какая-то надежда на возрождение!

— Вы мои слова хотите перевести в положительное русло? Не удастся. На мой взгляд, правительству все равно, что и как там происходит. Здесь играет личностный фактор — отношения между отдельными личностями в правительстве и руководством района.

— Значит, ВС Крыма, когда хотел отправить правительство в отставку, был не так уж не прав?

— Я поддерживаю то решение: на основе того, что я знаю, это было бы справедливо. Но это мнение субъективное...

— Наверняка вы внимательно следите за работой парламента. Четвертый спикер за три года — есть ли какая логика в этих перемещениях?

— Какая же здесь логика? По-моему, это обычная борьба за портфели, никакого другого объяснения нет. Депутатам абсолютно некогда заниматься Крымом. Им все равно, что мы потеряли республику, лишились возможности приводить свою политику хотя бы в экономике, культуре...

— Как долго продержится нынешний президиум?

— Судя по тому, как он избирался, нас ждут новые катаклизмы, новые выборы президиума и председателя.

— Давайте угадаем этот срок...

— Угадывать не буду — пришли те, кого не так давно «ушли». Может, период их правления и подзатянется, но вряд ли он будет плодотворным. Все равно стены ВС будет сотрясать внутренняя борьба, поскольку компромисса, как показывает практика, между главными политическими силами не найдено.

— Может ли быть более работоспособным будущий состав ВС? То есть сможет ли он быть каким-то относительно однородным?

— В принципе, да. Но для меня сомнительно, что может быть найдена такая же изящная идея, на которой одержал победу блок «Россия». На этот раз победят или ПЭВ, или коммунисты — последние могут работать более слаженно, да к тому же повальная наша нищета им поможет. А политическая ситуация такая, что ожидать нам какого-то улучшения не стоит.

Если победит ПЭВ, я сомневаюсь, что власть повернется лицом к нуждам крымчан – там будут выдерживаться корпоративные интересы капитала, а не простого человека. Если же победят коммунисты – это опять будет крайностью. У нас есть сегодня только две эти крайние точки. Ни один, ни другой полюс при победе не даст желанной стабильности…

Наталья ГАВРИЛЕВА