ЕСТЬ ДВА СПОСОБА НАНЕСТИ УДАР ПО РОССИИ — РЕФАТ ЧУБАРОВ О КРЫМЕ И ТОМ, КАК УБРАТЬ ПУТИНА
- Подробности
- Категория: Чубаров Рефат Абдурахманович — досье
- Опубликовано 11.08.2019 14:35
- Автор: Super User
- Просмотров: 157
Глава Меджлиса считает, что рано или поздно Путин переступит черту
(Вебсайт «Апостроф» от 23 мая 2017 года)
В истории аннексии Крыма до сих пор остается много белых пятен. Председатель Меджлиса крымско-татарского народа, народный депутат Рефат Чубаров не уверен ни в одной из выдвигаемых версий захвата россиянами полуострова. В первой части интервью «Апострофу» один из лидеров крымских татар рассказал о моменте, когда можно было остановить аннексию, о том, что сейчас мешает мировому сообществу принять более решительные меры в ответ на российскую агрессию и какая судьба ждет президента РФ Владимира Путина.
— Недавно вы заявили о начале сбора подписей под обращением крымских татар к международному сообществу с требованием деоккупации Крыма. О чем конкретно говорится в этом обращении?
— Мы действительно на исполнительном совете Всемирного конгресса крымских татар утвердили специальную форму и теперь начали кампанию по сбору подписей. Наша цель — собрать в разных странах мира миллион подписей до 10 декабря, международного Дня прав человека, когда мы планируем завершить кампанию. Обращение вместе с подписями мы направим в адрес уважаемых международных организаций.
Мы хотим снова привлечь внимание международной общественности к тому, что происходит в оккупированном Крыму, что происходит на Востоке Украины. И мы хотим убедить всех в том, что без решения кардинальных проблем, которые возникли в результате прямой военной агрессии России против Украины, мир не сможет дальше двигаться.
— Думаете, там этого не знают? Тем не менее, по сей день мы видим только «глубокую обеспокоенность» и «озабоченность» со стороны мирового сообщества и международных организаций. Да, есть экономические санкции в отношении России, но они не столь эффективны и не так быстро действуют, как нам бы хотелось. Имеете другое видение того, что мир может и должен сделать?
— Да. Нас всех не устраивает медлительность тех мер, которые мир принимает в ответ на российскую агрессию. Нам хочется, чтобы санкции были более эффективными, и чтобы для России были перекрыты все пути — и водные, и морские, и воздушные… Нам очень хочется решительных действий! И они бы были, если бы агрессором выступал кто-то другой, а не Россия.
— Почему?
— Потому что Россия имеет очень высокий ядерный потенциал, она — одна из мощнейших ядерных держав мира. К тому же, Россия является постоянным членом Совета безопасности ООН и способна блокировать почти все дипломатические, правовые усилия цивилизованного мира.
Тем не менее, международное сообщество осознает угрозу, которая нависла над миром вообще. Особенно это ощущают страны, территориально близкие к России, которые в своей истории уже имели очень трагические этапы взаимоотношений с этим государством. И при том, что шаги на противодействие России являются недостаточными, они, вместе с тем, удерживают агрессора от дальнейших агрессивных действий в отношении Украины, да и, возможно, других государств.
Но вы правы в том, что мир еще не нашел такие формы давления на Россию, чтобы заставить ее вернуться в рамки международного права, которые она так грубо перешагнула в феврале 2014 года.
— А вы видите такие формы давления?
— Вижу. Они известны. Просто мир пока не решается их применять. В первую очередь, это абсолютное усиление экономических санкций. Много экспертов говорит о двух основных путях. Первый — это необходимость введения эмбарго на российские энергоносители. Сегодня бюджет России держится на многомиллиардных прибылях от поставок нефти и газа в западноевропейские страны. Таким образом, эмбарго стало бы очень эффективным механизмом. Это был бы разрушительный удар по России. Но при условии, что это эмбарго длилось бы не меньше года. Лучше — больше.
И второй — это полная изоляция России в рамках существующих правовых отношений, изоляция российских политиков, начиная с самого Путина, и отключение России от банковской, финансовой системы мира. Дело в том, что мир очень рационален. И в российской власти, насколько бы вертикально выстроенной она ни была, есть много людей, для которых собственные интересы и, несколько меньше, корпоративные интересы — важнее того, что думает Путин. И мир должен создать такие условия, чтобы не просто российская власть в целом чувствовала себя некомфортно, а чтобы часть этой власти поставила себе целью убрать Путина.
По мнению Рефата Чубарова, только полная изоляция России станет настоящей формой давления, которая заставит ее вернуться в рамки международного права, которые она грубо перешагнула в феврале 2014 года.
Проще говоря, те меры, о которых я говорил — эмбарго на энергоносители, отключение от мировой банковской системы, полная изоляция российских политиков — все это просто заставит часть политической элиты России решать вопросы восстановления своего статуса, своего комфорта за счет отстранения Путина. Это надо делать.
— И все это, о чем вы рассказали, есть в обращении, под которым собираете подписи?
— Нет, там такой детализации нет. Это же только мое видение, рассуждения. Но, хочу отметить, то, что я сейчас озвучил, в тех или иных вариациях обсуждается повсюду. Просто пока не созрела ситуация, чтобы запустить хотя бы часть этих механизмов. Я иногда очень горько шучу и говорю, что нам еще должен помочь Путин, он должен что-то совершить — один-два таких очень ощутимых плевка против достоинства мира. Против людей, против стран, как он это делал и в предыдущие годы: и с малазийским самолетом, и с вмешательством в выборы уже во многих странах… Это уже почти доказано.
Все понимают, что с Путиным договориться нельзя. С ним невозможно достичь компромисса, потому что Путин допускает диалог, о котором так часто говорит, только на тех условиях, которые существуют у него в голове. Проще говоря, Путин не является человеком диалога, он является человеком войны. И в какой-то момент, я думаю, он перейдет ту черту, после которой в отношении России будут приняты даже жестокие меры. Но здесь есть очень большая угроза, как бы перейденная граница не стала последней для человечества, как бы не стало слишком поздно.
— Речь о том, что крайне важно, чтобы его окружение поняло, что он им вредит, быстрее, чем он успел бы воспользоваться ядерным оружием?
— Вы знаете, в прошлом году я выступал в Европарламенте. Там проходило совместное заседание нескольких комитетов — и они пригласили нас, крымских людей. И вот я там выступал, пытался просто объяснить более доступно эту идею. Я просто сказал: «Знаете, у нас практически нет времени. Вы понимаете, что мы не сможем убедить Путина вернуться в рамки правил, он уже никогда не вернется. Итак, забудем про Путина». Мы не сможем с вами убедить российское общество в том, что оно, общество, имеет какие-то рычаги влияния на российскую власть. В условиях тотального зомбирования это почти невозможно. Точнее — возможно, но на это ушло бы слишком много времени. Поэтому у нас остается только окружение Путина, особенно, экономическое окружение. И я сказал: «Мы должны их взять и так сжать, чтобы они уже не могли просто дышать», — и проиллюстрировал это жестом невольно, как именно сжать. И слышу — кто-то мне из зала кричит: «Отпусти, им больно!» (смеется).
Они поняли, что я хотел сказать. Я говорю: «Они должны зайти к нему и сказать — уходи, потому что так нельзя». Я не фантазирую, в России вопрос с Путиным решится или через внутренний мятеж, или через куда более трагические события.
— Есть вероятность, что он не переживет этого всего? Возможна ли физическая ликвидация Путина, по вашему мнению?
— Он себя загнал настолько глубоко под землю, что оттуда нет возврата. Он не просто захватил часть украинской территории — Крым, он не просто начал войну на Востоке Украины, он перешел любые границы сосуществования с мировым сообществом. Такое уже не прощают. И если и будет какой-то временный поворот, если с ним будут говорить — это будет только ради того, чтобы потом его добить. Путина будут добивать политически.
— Вы с ним когда-нибудь пересекались лично?
— Нет.
— А его персональную роль в том, что случилось за последние 3-4 года, как оцениваете?
— Есть люди, которые очень хорошо его знают, знают лично, и они имели возможность за ним наблюдать в течение какого-то времени — наверное, они больше подходят на роль объективных экспертов. Я к этому вопросу подхожу просто как историк.
Мне кажется, что, когда он почувствовал себя хозяином России, у него в голове что-то перемкнуло. Те сигналы, которые Путин озвучивает, относительно каких-то сакральных моментов в истории России, духовных скреп и прочего — это смесь самых примитивных, самого низкого уровня черносотенных взглядов. И в то же время, в нем чувствуется такая, присущая также Сталину, святая уверенность в том, что он как владыка России имеет особый статус. И этот статус ему не просто дает право, а обязывает его диктовать миру свои условия.
Возможно, именно это и имела в виду госпожа Меркель, когда говорила, что Путин живет в каком-то своем нереальном мире. Помните это ее известное высказывание? Я думаю, она абсолютно права. Он уже принес — и никто не знает, сколько еще принесет — горя и страданий не только своим соседям, но и российскому обществу. Просто России в очередной раз не повезло с правителем. Хотя, наверное, дело не в невезении. Просто Россия продолжает повторять одну и ту же ошибку: она всегда доверяется тем, кто обещает ей особый статус. Это понимание — или ожидание, или утверждение — какой-то якобы своей особенности… Не уникальности, это другое. Каждый человек — уникален, каждая нация — уникальна. А своей такой особенности в мире — это позиция, которая веками укреплялась, воспитывалась в русской среде. Два столетия — так точно. И именно поэтому Россия время от времени и рождает таких правителей.
Остается только пожалеть этническую русскую нацию за это. Но рано или поздно они, как в свое время немцы, должны все это отбросить. И не отдавать власть таким правителям, как Сталин, Путин и другие.
— Я не помню случая, чтобы русские хоть раз признали свои ошибки, попытались исправить их, извинились, в конце концов, перед теми, кому причинили зло.
— Вы знаете, я иногда вспоминаю то, что говорил вашим коллегам в интервью в первые дни оккупации Крыма. Я говорил тогда, что есть несколько факторов, которые остановят Путина. Я говорил о международном сообществе, я говорил о международном праве — всем том, что впоследствии оказалось не очень эффективным. Но я говорил также о том, что российский народ не даст Путину воевать с украинским народом. Я был почти уверен, что где-то там, в больших городах, в Санкт-Петербурге или в Москве, на улицы выйдут тысячи и тысячи людей и скажут: «Нет, мы не пойдем войной против Украины!»
Я так глубоко ошибся! Я и до сих пор не могу себе объяснить все причины того, почему русская этническая нация, россияне, оказались в таком духовном упадке, когда некоторые отдельные институты, скажем, Русская православная церковь, перестали для них быть предохранителями от такого нехорошего поведения.
— Более того, РПЦ еще и стимулирует к продолжению существующей политики…
— Теперь надо над этим думать. Надо. Можно было бы сказать, что это не наши проблемы. Но Россия всегда будет оставаться нашим соседом. И хотелось бы, чтобы больше они к нам просто не шли войной. Для этого они должны просто подумать о себе. Не о нас. Пусть они думают о себе. Но о себе не с тех позиций, которые для них сейчас кажутся наиболее верными и справедливыми, не с тех позиций, которыми их каждый вечер забрасывают российские телеканалы, а с позиций, что они должны уважать себя и уважать своих соседей.
— Сейчас, когда прошло больше трех лет после начала аннексии, как вы считаете — это было спонтанное решение со стороны Кремля? Они подобрали то, что «плохо лежало», то есть не смогли устоять перед искушением воспользоваться нашей слабостью и фактически безвластием? Или что-то подобное планировалось давно?
— Я сам порой над этим думаю. У меня нет уверенности ни в одной из этих версий, которые озвучивают другие. Даже в том, что на эту тему говорю я сам, до конца я не уверен. Надо искать документальные подтверждения.
Впрочем, мне кажется, что все-таки Россия имела разные сценарии, но ни один из них не был утвержден как единственно правильный. Я не хочу опираться на показания и самого Путина, потому что он говорил очень часто и очень разные вещи. И многое из того, что он говорил, оказалось потом неправдой.
— Он фактически сам себя и опровергал.
— Если вы помните, буквально за пару недель до начала захвата Крыма он в интервью, отвечая на вопрос журналистов, не нападет ли Россия на Украину, сказал: «Как вы так можете? У нас есть договор, это наши братья» и все такое… А потом Россия напала.
Лилия Рагуцкая