ПРИВЛЕЧЬ ВИНОВНЫХ К ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

• 

Подробности

Категория: Бекиров Надир Валерианович — досье

Опубликовано 11.10.2016 08:37

Автор: Super User

Просмотров: 269

(Газета «Голос Крыма» от 27 июля 2001 года)

События, произошедшие в ночь с 11 на 12 июля, и потом комментарий некоторых СМИ, обвинивших погибшего нашего соотечественника Ниязи Гафарова во всех смертных грехах, потрясли крымских татар.

Прокомментировать эту трагедию, высказать свой взгляд на события как юриста, мы попросили общественного защитника, заведующего политико-правовым отделом Милли Меджлиса Надира Бекирова.

— Произошло ужасное. Еще более страшно, что в Крыму такое с крымскими татарами происходит не в первый раз. И боюсь, не в последний. Дело в том, что каждая насильственная смерть от рук сотрудников правоохранительных органов вызывает протест крымских татар. Мне по роду деятельности в Меджлисе крымскотатарского народа приходится часто сталкиваться с подобного рода случаями, пытаться каким-то образом защитить интересы пострадавших. В Крыму я более 10 лет занимаюсь этой работой и пришел к очень неутешительному выводу: практически не было ни одного случая, когда за причинение тяжких увечий, ран, убийство крымских татар сотрудники правоохранительных органов, совершившие эти преступления, понесли заслуженное наказание. Мне вспоминаются события 1990-х годов, когда милиция хватала пикетчиков, объявивших голодную забастовку у памятника Ленину в Симферополе. Результатом нанесения ударов по голове одному из пикетчиков стала опухоль головного мозга, от которой он скончался через год. Следствие не признало, что причиной смерти были удары дубинкой по голове. Он умер как бы сам по себе. Это был молодой человек, у него осталась семья, маленький ребенок.

Разве можно забыть события 1995-го года? Тогда в Судаке милиция открыла стрельбу по людям. Результат — около 20 раненых, двое погибли. Ночью того же дня заместитель министра внутренних дел Украины, находившийся тогда в Крыму, в присутствии премьер-министра АРК А. Франчука твердо Обещал, что они разберутся: кто стрелял, почему, что пули будут идентифицированы, а виновных привлекут к ответственности. Все помнят события в Судаке. Но никто не помнит, чтобы кто-то был наказан. Виновных не нашли, пули не были идентифицированы. А ребята лежат на том же кладбище, где недавно похоронили Ниязи Гафарова.

А случай с Ремзи Умеровым, которого задержала милиция Джанкоя недалеко от места его работы в Красноперекопском районе? Простой человек, не политик, не активист движения. Его задержали, жесточайшим образом избили в районном отделении, потом едва живого ночью выпустили в чужом городе, и он, искалеченный, самостоятельно добирался домой. Следственным путем были идентифицированы трое участников избиения. Судебный процесс над ними, практически сделавшими его инвалидом, неоднократно откладывался. Похоже, дело затягивается до Дня независимости Украины и предстоящей амнистии, и тогда этим изуверам в милицейской форме либо смягчат наказание, либо они вообще уйдут от ответственности.

А как можно забыть трагедию семьи в Сары-Су, в Карасубазаре?! Паренька забрали в армию, он должен был проходить службу в Крыму, в Севастополе. Родители так радовались, что их сын будет служить близко. Через неделю привезли бездыханное тело. Объяснили, что у него был сердечный приступ. Но если у призывника больное сердце, как он попал в армию, как же медкомиссия, тесты? Известно, что он был спортсменом, занимался кик-боксингом, был в хорошей физической форме. Поэтому во внезапный инфаркт, сердечный приступ поверить трудно. Следствием было установлено, что его били, установили — кто. Но пришли к парадоксальному выводу: бить-то его били, но причиной смерти избиение не является. Причина смерти — сердце! Тот, кто обвинялся, не в убийстве, заметьте, а в избиении (теперь уже официально), получил год дисциплинарного батальона. Сравните эту меру наказания с невосполнимой утратой семьи. Ведь не война, не чрезвычайная ситуация.

Мне вспоминается история в Нижнегорском районе, когда помощник прокурора Игнатов сбил ночью насмерть на своей машине Энвера Керимова. Уже более 3 лет ведется следствие. Вещественное доказательство — исковерканный велосипед, на котором ехал погибший, должен был храниться, пока ведется дело, — исчезло со штрафплощадки. Надлежащей экспертизы проведено не было. До сих пор не воспроизведена обстановка происшедшего. Осмотр места происшествия сотрудниками ГАИ производился через несколько дней после происшедшего, когда на такой оживленной трассе, как Нижнегорск — Симферополь уже были стерты все следы происшествия. Мать потерпевшего рассказала, что уже через день машину, совершившую наезд, передали на ремонт для восстановления, дескать, она была поцарапана. Для точного установления виновного важно было сохранить следы этого наезда. Делом милиции и прокуратуры было не допустить того, чтобы следы были уничтожены, скрыты, сфальсифицированы этим ремонтом. Насколько я информирован, этот человек по сей день работает в прокуратуре Нижнегорского района, а молодой человек лежит в земле, и мать надеется, что справедливость будет восстановлена. На этом фоне, конечно, то, что произошло с Ниязи Гафаровым, совсем не выглядит как случайное стечение обстоятельств.

В мае этого года Министерством внутренних дел Украины в Крым была направлена специальная комиссия для проверки всех случаев нарушения конституционных прав крымских татар. Итог проверки — каждый второй случай, представленный нами на рассмотрение комиссии, нашел свое подтверждение. Выяснилось, что жалобы крымских татар на действия правоохранительных органов обоснованны. Результат: кого-то привлекли к дисциплинарной ответственности, кому-то заявили о служебном несоответствии. Но речь ведь идет о жизни, здоровье людей, которые и по Конституции, и по общечеловеческому разумению являются высшей ценностью как для самого человека, так и общества в целом.

Вот ситуация, очень похожая на то, что произошло с Ниязи. В прошлом году, 16 октября, Энвера Эмирова, проживающего в с. Чистеньком Симферопольского района, задержал милицейский патруль, доставил в Отделение внутренних дел Центрального района. Там он подвергся избиению. Как показала проверка прокуратуры, объективного подтверждения, что в этом избиении участвовали сотрудники милиции, найти не удалось. Свели к тому, что его бил некий стажер, проходивший практику в этом отделении, Белоконь, курсант Крымского факультета университета внутренних дел Украины, впоследствии отчисленный. Таким образом, за нанесение телесных повреждений Энверу Эмирову никого из сотрудников милиции к уголовной ответственности не привлекли.

Напрашивается вопрос: если человек без сопротивления по требованию сотрудника милиции проследовал для выяснения личности в районное отделение милиции, почему его там бьют? Тем более постороннее лицо, которое почему-то имеет свободным доступ в отделение милиции. Ведь эта ситуация могла закончиться для Энвера так же трагически, как для Ниязи.

Что касается сообщения ЦОС ГУ МВД. Еще не прошло следствие, суд, а Центр общественных связей самого МВД — органа, задержавшего нашего соотечественника (оговорюсь, дело происходило за закрытыми дверями, в самом МВД, ночью), выдает завершенную версию о том, что человек с ножом набросился на сотрудника милиции и другое лицо и был убит выстрелом. Спрашивается, это что за милиция, где лежат ножи для всех желающих? Или что это за милиция, куда можно легко пронести нож, чтобы потом наброситься на человека? Да и вообще, зачем человеку, добровольно последовавшему за сотрудником милиции, вдруг хватать нож? Не легче ли воспользоваться темнотой и скрыться? Или уж если оказывать сопротивление, так с самого начала. Те люди, кто видел тело Гафарова, знают, что на нем было множество следов телесного повреждения, в том числе таких, которые дают основания полагать, что на руках были наручники или он был связан. Синяки, кровоподтеки, ссадины на черепе, лице, теле — каким образом они связаны с огнестрельным оружием? Его застрелили, а потом глумились над телом? Или сначала над ним издевались до такой степени, что потом испугались ответственности и застрелили? В чем тут дело? Хотелось бы знать. Боюсь, что, как и в предыдущих случаях, результат будет тот же, поскольку следствие ведется не кем иным, как самими же правоохранительными органами. Документы ни родственникам, ни представителям Меджлиса не показывают - якобы не положено. Да, не положено. Но положено бить человека? Стрелять в человека у себя в кабинете? Прокуратура не допускает никого к этому делу, и, конечно, если захотят, сумеют преподнести его таким образом, как некогда события в Судаке или все упомянутые мной выше. Пришла пора начать реагировать на то, что происходит. Или будет эффективное следствие, эффективный суд и виновные понесут наказание, или следует вспомнить ту резолюцию, которую вручили 18 мая участники шествия со стороны Каменки, Хошкельды г. Симферополя, проходившие мимо здания Главного управления МВД, в которой корректно, но очень твердо напомнили крымской милиции, что их руки по локоть в крови крымских татар, начиная со времен преследования Мусы Мамута, выселении 1960-70 гг., погромов самостроев Дегерменкоя, Красного Рая. И что мы этого не забыли. И не позволим пытать и убивать нашу молодежь. У нас нет претензий к тем людям, которые выполняют свой служебный долг честно и защищают закон. Но виновным в бесчинствах пришла пора быть привлеченными к действительной, а не мнимой ответственности.

Подготовила Ф. ТАРСИНОВА