Надир БЕКИРОВ: «СТЕПЕНЬ ПОНИМАНИЯ НЕОБХОДИМОСТИ РАЗРЕШЕНИЯ ПРОБЛЕМ КРЫМСКИХ ТАТАР В УКРАИНЕ РАСТЕТ»

Подробности: Категория: Бекиров Надир Валерианович — досье; Опубликовано 11.10.2016 07:52; Автор: Super User; Просмотров: 233

(Газета «Голос Крыма» от 27 октября 1995 года)

Депутат Верховного Совета Крыма, член президиума Меджлиса крымскотатарского народа Надир Бекиров, несмотря на свою молодость (ему 31 год), в последнее время стал заметной политической фигурой в автономной республике. К мнению депутата, кандидата юридических наук Н. Бекирова прислушиваются в Киеве, его ценят за рубежом. Надир считается одним из ведущих в Украине специалистов-правоведов по вопросам национальных меньшинств и коренных народов. Естественно, встречаясь с ним, мы вели разговор о крымскотатарской проблеме. Известно, какие трудности возникают сейчас перед депортированными крымскими татарами, которые возвращаются или возвратились в Крым. В основном они носят экономический характер: проблемы с жильем, с водой, с электричеством, с трудоустройством и т. п. Но не менее остры проблемы, возникающие в политическом и юридическом плане перед крымскими татарами. Надир Бекиров считает, что их отделять друг от друга нельзя.

— Думаю, что раздельно политических, экономических, социальных и культурных проблем у возвращающихся на свою родину крымских татар не существует. Без сомнения, они все тесно переплетены, и более того, мы, действительно, настолько завязли в тяжелой социально-экономической ситуации репатриантов, что это нас поневоле подталкивает к политике — ведь наши социальные, экономические, культурные проблемы не разрешаются. Местные власти игнорируют насущные потребности нашего народа, и это заставляет крымских татар активно стремиться в политику, активно добиваться политического участия и политического представительства в органах власти.

Для нас политика — это не самоцель, а способ решения, рычаг воздействия на государственные органы, на должностных лиц с тем, чтобы они тоже учитывали наши интересы. И в этом смысле наиболее острая проблема в последнее время в Крыму — это проблема юридического закрепления политического представительства и политического участия крымских татар в выработке и исполнении тех решений, которые непосредственно затрагивают судьбу нашего народа. Известно, что ныне в качестве временной меры введена квота представительства крымских татар в количестве 14 человек в Верховном Совете Крыма. К сожалению, эта мера недостаточно эффективна, мы не можем так представлять и защищать наши интересы, как хотелось бы, но во всяком случае, это был серьезный шаг навстречу реальным потребностям людей. Однако, нынешнее парламентское большинство склонно прекратить эту практику. В ходе выработки и обсуждения новой Конституции автономии оно пытается уйти от вопросов о гарантированном эффективном представительстве крымскотатарского народа.

Если крымские татары на основании закона, на легальных основаниях не смогут принимать участия в формировании государственных органов автономной республики, то это будет серьезной ошибкой нынешнего политического большинства, которая может иметь серьезные последствия для всего Крыма, конечно, в первую очередь, для крымских татар. Раз мы уже живем у себя на родине вместе с другими людьми, и раз есть проблемы, которые не решаются, то, разумеется, их нерешенность отразится на ситуации в целом Крыму, на положении и других крымчан.

В связи с этим мы — Меджлис и фракция Курултая крымскотатарского народа в ВС Крыма автономной республики — настойчиво предлагаем различные варианты решения этой проблемы, используя в том числе и зарубежный опыт, и международную практику, скажем, таких развитых демократических государств, как Бельгия, как посткоммунистическая Венгрия, как Норвегия и т. п., но пока это не находит адекватной оценки и понимания со стороны наших коллег и оппонентов в крымском парламенте.

— Находите ли Вы понимание в Киеве?

— Я бы сказал, что политический Киев — это понятие очень собирательное и условное. Отмечу, что у части государственных органов, у определенных должностных лиц, занимающих достаточно высокое положение в столице, проблемы крымских татар, в том числе и в политических аспектах, действительно находят понимание, что лучше всего выразилось в достаточно известном постановлении № 636 от 11 августа 1995 года, принятом Кабинетом Министров Украины. Однако в другой части государственного руководства Украины, в том числе, к сожалению, пока и среди парламентского большинства в Верховной Раде, адекватного понимания нет. И очень жаль, потому что всем другим методам политической борьбы и политической работы мы предпочитаем метод диалога, поиска взаимосогласованных и удовлетворяющих все стороны решений. Когда же нам отказывают в диалоге, в учете наших интересов, в нашем непосредственном участии в разрешении затрагивающих наши интересы вопросов, то это поневоле загоняет нас в тупик. Ну а знаете, от человека или народа, загнанного в тупик, можно ожидать все, что угодно, и вряд ли стоит на него обижаться в таком случае.

— Недавно в Ялте состоялся «круглый стол», организованный ОБСЕ. Как Вы считаете, он каким-то образом поможет пониманию официальными лицами в Симферополе и Киеве крымскотатарской проблемы?

— Я очень боюсь делать прогнозы по этому поводу, потому что предыдущий «круглый стол» ОБСЕ в Локарно, касающийся взаимоотношений между Автономной Республикой Крым и Украиной, дал очень неоднозначные результаты, и, как я считаю, его результаты несколько осложнили нормальный процесс урегулирования статуса крымской автономии в составе Украины. Как участник «круглого стола» в Ялте, специально посвященного проблеме реинтеграции депортированных, я могу сказать, что сама дискуссия была очень содержательной и интересной. Практически все участники имели возможность высказать свою точку зрения, в том числе абсолютно не совпадающую с точкой зрения большинства или кого-то другого. Дискуссия была очень открытой, невзирая на официальный статус тех или иных лиц. Было очень много интересной фактологической информации. Однако, какие выводы сделают эксперты ОБСЕ (а они не участвовали непосредственно в дискуссии, они участвовали как наблюдатели, как губка, впитывающая эту информацию, перерабатывающая ее с учетом их собственного опыта, с учетом каких-то международных стандартов в этой части), трудно сказать.

Хотелось бы, чтобы рекомендации ОБСЕ носили конструктивный характер, чтобы они учитывали как государственные интересы Украины, так и законные интересы депортированного крымскотатарского народа, а также интересы других групп и лиц, депортированных по национальному признаку. Во-первых, если бы удалось найти сбалансированный подход к решению этих проблем и, во-вторых, если бы руководство Украины прислушалось к этим рекомендациям, то, может быть, это стало бы одним из существенных шагов в становлении и украинского демократического государства, и в разрешении очень сложной проблемы восстановления прав депортированного народа. Плюс к этому, это могло бы дать и третий очень важный результат — был бы создан прецедент мирного, правового, тщательно продуманного и, я бы сказал, научно-обоснованного разрешения одной из сложнейших межэтнических проблем в новом становящемся государстве, государстве, вышедшем из тоталитарного лона бывшего СССР. Это был бы важный прецедент и в рамках СНГ, и, может быть, в рамках всей Европы. Поэтому этот опыт мог бы иметь значение гораздо больше регионального, даже больше, чем просто украинский опыт. Хотелось бы, чтобы так получилось, но как будет на самом деле — трудно сказать.

— Недавно Президент Украины Леонид Кучма сказал, что имеет намерения на одной из ближайших встреч глав государств СНГ выйти с предложением принять согласованное решение по совместному финансированию программы возвращения депортированных народов. Как Вы оцениваете этот факт и насколько реально, что государства Содружества откликнутся на этот призыв?

— К сожалению, в этом плане сегодня мы имеем только негативный опыт. Я знаю отрицательную официальную позицию руководства Казахстана. Я знаю, что до последнего времени руководство Узбекистана стояло в стороне от этих вопросов, хотя крымские татары десятилетиями работы в народном хозяйстве внесли ощутимый вклад в экономику этого государства.

Я боюсь сглазить, но в последние месяцы вроде бы стало что-то меняться, и, конечно, здесь очень важно, что лидер государства взял на себя ответственность за инициативу в разрешении этой проблемы на международном уровне. Эта инициатива была подкреплена недавно состоявшейся встречей государственных представителей Молдовы, Украины, Белоруссии и России по вопросам миграции, беженцев, репатриантов и т. п. Там работала отдельная специальная группа по депортированным народам, было выработано рабочее определение депортированного населения, депортированных народов, в частности, для того, чтобы использовать его в рамках СНГ. И в выводах этой рабочей группы, одобренных потом на пленарном заседании, было сказано, что это проблема не только одной Украины как принимающего государства, но всего СНГ и даже шире — международного сообщества, по крайней мере, Европы. Ведь последствия этих процессов сказываются на судьбах всей Европы, а принимающему государству, в данном случае Украине, не под силу вынести всю тяжесть этой проблемы, прежде всего финансовую тяжесть. Я надеюсь, что объединенными усилиями, на основе инициативы Президента Украины, предварительных консультаций на этой встрече и той позиции, которая была заявлена ОБСЕ, что это международная проблема, которая требует участия Европейского сообщества, удастся произвести какой-то прорыв в этой проблеме.

А что касается морального перелома, мне кажется, он уже наступил, потому что, если лидер государства открыто публично заявляет, что есть такая проблема и что он приглашает участвовать в ее решении другие государства, это означает, что проблема вышла из своего латентного состояния, и стала в повестку дня официальной государственной политики Украины. Это очень важно.

— Вернемся к теме «крутого стола», который состоялся в Ялте. Верховный комиссар ОБСЕ Макс ван дер Стул на пресс-конференции по итогам его работы сказал, что он намерен обратиться к главам западных правительств с призывом оказать необходимую посильную помощь депортированным народам в Крыму. Как Вы оцениваете нынешнее состояние западной помощи?

— Безусловно, основными каналами финансовой и материальной поддержки процесса репатриации и обустройства депортированных является, а первую очередь, финансирование из государственного бюджета Украины. Хотя оно крайне недостаточно, но тем не менее — это единственное пока целенаправленное финансирование. Второй канал — это программа ООН, которая еще находится в стадии становления, когда проходят переговоры со странами-донорами, идет процесс накопления средств... Насколько я знаю, наиболее крупным донором выступила Италия, которая заявила участие в этой программе в размере полумиллиона долларов.

Что касается обещания президента Турции Сулеймана Демиреля построить тысячу квартир для крымских татар, то, опять-таки, пока идет организационный период — обработка проектов, поиск механизмов финансирования и т. д.

Кроме этого, я должен специально об этом сказать, правительство Голландии уже сейчас оказывает существенную помощь в реализации некоторых культурных программ, которые, безусловно, вплетены а общий процесс репатриации и обустройства крымскотатарского народа. В частности, правительство Голландии выделило очень существенный грант на создание национальной библиотеки крымских татар в Симферополе. Это существенный импульс для возрождения нашей книжной, письменной культуры. Оценивать, как пойдут дела дальше, сейчас очень сложно. Однако пример Голландии показывает, что даже небольшое государство, уделяющее серьезное внимание вопросам прав человека, межэтнического и межкультурного диалога, способно оказать существенную помощь. Хотелось бы, чтобы эта инициатива была поддержана и государствами-членами ОБСЕ и Советом Европы, в который, к нашей радости, успешно идет Украина, ну и, разумеется, странами СНГ.

— В некоторых крымских газетах иногда появляются утверждения, что Украина допускает ошибку, разрешая крымским татарам так массово и бесконтрольно возвращаться в Крым, и для нее было бы логичней несколько притормозить неорганизованный поток возвращающихся крымских татар до того времени, пока не стабилизируется экономическая ситуация в Крыму и в целом в Украине.

— Здесь следует отметить два разных момента. С тем, что нужно, в первую очередь, обустраивать тех, кто уже успел вернуться, я согласен, потому что многие крымские татары, находящиеся на своей родной земле, живущие в столь невыносимых условиях, что это просто кричащая проблема. Но, что касается второго момента – отношения государства к процессу репатриации, то это вопрос прав человека. По сути говоря, те, кто рекомендует Украине приостановить процесс репатриации и дожидаться изменения социально-экономических условий, вольно или невольно (я подозреваю, что это делается сознательно), замахиваются на очень существенный комплекс прав человека, начиная от сугубо формального права на свободу передвижения и заканчивая правом на восстановление исторической справедливости по отношению к репрессированному народу. Я понимаю, что могут существовать те или иные политические соображения, принципы политической целесообразности, но в конце XX века рекомендовать руководству какого-либо государства проводить широкомасштабную политику ограничения или ущемления прав человека — это такое варварство, которое комментариев, по-моему, не заслуживает.

— Учитывая все последние тенденции — вступление в Совет Европы и другие процессы, которые происходят в Украине, можно надеяться, что украинское руководство к таким советам не прислушивается?

— Я вообще-то в этом уверен, потому что хотя и очень медленно, но если брать достаточно обширный круг государственных и политических институтов Украины и должностных лиц, то степень их понимания необходимости восстановления прав крымскотатарского народа и степень осознания ответственности Украины, как нового независимого государства, за соблюдение прав этого народа — растет. Причем, и в общественном мнении и, что очень важно, в официальном руководстве. Это очень важная обнадеживающая тенденция, и я надеюсь и даже уверен, что она продолжится.

Владимир ПРИТУЛА,

Владимир КОЗАКЕВИЧ,

Крымский независимый центр политических исследований